Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Продолжительная война, вызвавшая небывалый рост государственных налогов, внутренняя нестабильность (частые перемены владельцев, которые стремились, пользуясь моментом, выжать из крестьян максимум возможного, не думая о последствиях) и страшное моровое поветрие начала 1570‐х годов привели к резкой убыли населения и запустению обрабатываемых земель. Писцовые описания новгородских пятин 1570‐х – начала 1580‐х годов рисуют страшную картину. Уже к 1570 году в Шелонской пятине запустело около двух третей пашни, а в Деревской «в пусте» лежало 90 % земель. К началу 80‐х годов ситуация еще более усугубилась – в двух указанных пятинах население составляло 9—10 % от проживавшего здесь в начале XVI столетия. Следствием этого было резкое уменьшение количества детей боярских, способных нести военную службу, и их послужильцев.

Во-вторых, Иван Грозный не мог использовать все свое войско в войне с Баторием. Требовалось держать войска и в Ливонии против шведов и на южной границе против крымских татар и ногаев. Здесь в 1580 году возобновились крупные нападения на южные русские уезды. Воеводы не пропустили татар за Оку, но Рязанская земля была снова серьезно разорена. В июне 1581 года прибывшие в Стокгольм крымские послы сообщали, что татары увели с собой 40 тысяч пленных. Очевидно, что снять войска с южной границы было невозможно[156]

. В-третьих, боевой дух армии, которую удалось бы собрать для ведения войны, вызывали у царя и его советников серьезные сомнения. Так как в ходе продолжительной войны дворян все время отрывали от хозяйства, которое в разоренных поместьях вести было все труднее, их недовольство создавшимся положением нарастало. К концу 1570‐х годов недовольство стало проявляться в массовом уклонении помещиков от несения военной службы – нетстве. В 1578 году после поражения у Вендена, чтобы отправить детей боярских Водской пятины на службу в Ливонию, пришлось послать для их «сбора» целый отряд и устроить настоящий «сыск», арестовывая детей и слуг помещиков, чтобы силой добыть сведения об их местонахождении. Неявка на службу, по господствовавшим нормам права, угрожала потерей поместья, но дезертирство приняло столь массовый характер, что применить эту норму оказывалось невозможно: детей боярских били кнутом и высылали на службу под конвоем. Даже сборщикам, чтобы побудить их к активности, приходилось угрожать смертной казнью[157]

. К лету 1580 года положение ухудшилось. Относящаяся к этому времени переписка царя с воеводой Василием Дмитриевичем Хилковым свидетельствует, что дворяне не являлись на службу целыми отрядами. Чтобы найти их и доставить на службу, вслед за «сборщиками» приходилось отправлять и «высылальщиков».

По мнению Б.Н. Флори, «Недовольство находило свое выражение и в нежелании служилых людей жертвовать жизнью ради продолжения ненавистной войны. Пример Полоцка был не единственным. После взятия этого города гарнизон близлежащей крепости Туровля оставил ее, отказавшись подчиняться воеводам. С армией, находящейся в таком состоянии, можно было вести только «малую войну»[158]

. Иван Грозный и его окружение, разрабатывая подобный план военных действий, несомненно, основывались на опыте предшествующих войн с Великим княжеством Литовским. Предпринимая походы на русскую территорию, дворянское ополчение Великого княжества ограничивалось обычно опустошением территории, не пытаясь овладеть опорными пунктами. Пехота составляла небольшую часть литовской армии, была не обучена ведению осадных работ, и неудивительно, что попытки осады русских крепостей, предпринимавшиеся в 1563–1570 годах, как правило, заканчивались неудачей. Царь и его советники, очевидно, рассчитывали, что так будет и впредь: передовые отряды будут мешать польско-литовскому войску разорять русские земли, а крепости, надлежащим образом укрепленные, отразят приступы неприятеля, который к тому же не сможет долгое время вести осаду, лишившись из-за действий русских войск подвоза продовольствия[159].