Похождения в Советской армии, или ДМБ-92

Сошел снег, под ним обнаружились две стационарные лавки со столом, как раз в том месте, куда мы прыгали с крыши в снег! Альберт радостно показывал всем взошедший чеснок, который он посадил осенью. Все говорило за его направление в колхоз! На оттаявших плитах мы играли в футбол.

Снега за зиму укатало столько, что на плитах было около тридцати сантиметров плотного наста из льда и снега. Мы его крушили ломами и оттаскивали в стороны. Постепенно весь плац был очищен и сугробы раскидывались по нему для скорейшего наступления таяния и приближения лета! Снег периодически срывался до середины мая.

При увольнение узбеков я им организовал достойные проводы, пригласив на них своих коммерческих партнеров из авиаполка. Там была полукриминальная троица, постепенно устанавливающая свои порядки, и я с ними поначалу собирался наладить бензиновый бизнес, но вовремя спохватился и отказался. Эти трое были моего призыва, но уже в эту весну, после увольнения «Баджика» с «Кабардой», распространили свое влияние в том числе и на автобат, хотя и в нем по-прежнему хватало своих авторитетов, скажем огромного осетина Заура Доева.

Последним из моих «дедов» увольнялся Андрей Шумаков и тут он оказал мне огромную услугу, определившую весь второй год службы. Шумаков раз в неделю отправлялся в караул на гарнизонную гауптвахту в должности выводного. Он убедил меня в том, что караул самое верное средство получения отпуска, наиболее желанного для всех поощрения.

Это соответствовало действительности. В случае образцового несения службы отпуск объявлялся от имени коменданта города и начальник гауптвахты строго следил, чтобы отличившийся солдат отгулял свой отпуск, что было нетрудно, так как состав караула был обычно неизменным.

В  свое время Евлоев из автороты четырежды ездил в отпуск и уволился старшиной, также за счет поощрений коменданта. Иного пути получить отпуск практически не существовало, в нашей части он был крайней редкостью и считанные разы его объявляли по иным причинам. Обязательного отпуска не было известно в принципе.

Евлоев, кстати, был известен еще и тем, что в его дежурство произошло так называемое нападение на караул. Дело было мутное, но вариантов было два – объявить героем и наградить или начинать расследование. Получить показания против Евлоева было нереально – его боялись в части больше всех командиров вплоть до министра обороны вместе взятых, так что свой внеочередной отпуск получил!

Перед заступлением в караул выводной заполнял специальную ведомость – так называемый расчет караула, где указывались должности, посты, очередность смен и так далее. Начальником караула был офицер, помощником обязательно назначался сержант, а вот дальше никаких требований не было и все было в руках выводного, заполнявшего бумагу.

Шумаков предложил меня вписать выводным и брался объяснить все обязанности и требования за полчаса. Наверное неплохо, что этого не произошло, так как с ходу попасть на такой ответственный пост было провокацией.

Пресек чаяния Шумакова помощник начальника караула Рома Бакланов, старший отделения ЗАС, который с одной стороны не хотел получить выводного, впервые попавшего в караул, с другой стороны у него был на эту должность более приемлемый кандидат из своих близких сослуживцев – Малыш со своей станции (как его звали не помню, он ненадолго задержался у нас).

Малыш был очень живой и энергичный воин, полностью подмявший под себя   Егора, хотя и были они одного призыва. В караул он ходил  до этого неоднократно и уже даже получил обещание начальника гауптвахты старшего прапорщика Улизько  ходатайствовать об объявление внеочередного отпуска на ближайшем празднике – дне ПВО.

Короче говоря, Бакланов переместил меня с должности выводного в караульные, досталась мне самая неудачная вторая смена. Неудачная в том смысле, что прием пищи приходился на время отдыха второй смены и вместо сна приходилось подменять стоящего на посту часового.

С грехом пополам заступили мы в караул, я на должность часового. Хорошо хоть достался пост №1 внутри помещения, а не №2 снаружи на холоде. По пути я познакомился с двумя недавно призванными парнями с роты охраны – Андреем Булькановым из Москвы по прозвищу «Кулёк» и Володей Поправкиным с Казахстана. Посмотрев на Вову Поправкина, спокойного как слон и большого пацана, я успокоился, такое спокойствие исходило от его уверенности.

На гауптвахте все было в новинку, конечно Бакланов был прав, что отправил меня в часовые. Здание гауптвахты располагалось в крыле старинного монастырского особняка в центре Архангельска. Один вход вел в караульное помещение, где находился начальник караула и помощник в комнате рядом с «оружейкой» и комната отдыха с четырьмя составленными друг к другу деревянными кроватями без матрацев. Точнее, одна кровать  стояла отдельно и три были сдвинуты вместе.