Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

Энн Хэтэуэй стартует как музыкальная актриса; чтобы режиссер, который не чувствует женщин и не очень-то к ним питает симпатию, вдруг полюбил свою актрису; когда их танец на благотворительном балу происходит под музыку «Павана на смерть инфанты» Равеля; когда Хэтэуэй не делает в начале фильма, без маски, ни одного лишнего лицевого движения, можно подумать, что интересно следить за ее линией в разваленной драматургии, но он ей и этого не позволяет, а потом надевает ей на лицо маску-вуаль; во всех сценах, где актриса предстает без маски, она снова это делает, как будто успевая пронести в исполнение, но таких моментов раз-два и обчелся. Мерил Стрип научила ее играть так, чтобы было «видно»; что актерская игра — это не копирование того, как себя ведут люди в жизни, а придумывание того, как люди себя не ведут.

Типичный Нолан — он любит специально выстраивать многофигурные истории с экшном, чтобы саморазрушаться и накручивать, для кого-то, кто так старается угостить своего зрителя, он очень мало для него старается в плане художественных достоинств. Ни один приличный режиссер из 90-х не стал бы работать с таким оператором и таким монтажером, который допускает ошибки. Для режиссера, который никого не любит, отождествлять себя с главным злодеем — обычное дело.

Особенно Бэйн. Он знаменует собой конец старой государственной системы, даже упоминает слова западная цивилизация, необходимость уничтожения Америки, физический сверхчеловек, на слова «Бомба взорвется» отвечает «И ради Ваших собственных детей, доктор Павлов, я очень на это надеюсь». Система лгала людям 8 лет, 12 миллионов жителей, действие фильма словно происходит в России, эти кадры гражданского общества, расправы над буржуазией. У революционеров в России нет класса, на который они могли бы опереться. Россия пойдет по пути англо-американского и станет оплотом капитализма как западная страна, вызывая ненависть. Это явная аллегория неудавшегося переворота, бомба ушла под воду. Кто такой Бэтмэн, который спасается к женщине, его заменяет новый молодой человек.

Как все-таки интересно, что в одном фильме уличные столкновения и психология женщины-кошки. Кажется, здесь будет психология характера и мотивации дочернего отцеубийства, и когда в конце выясняется, кто тут — главная злодейка, ее мотивация сталкивается с мотивацией Селины; девочка без морали; реплика «говорила мама…» повисает в воздухе, ему хотелось бы, чтобы она выработала мораль, чтобы она didn't, но к этому моменту фильм уже давно превратился в кашу. Особенно интересно это смотреть после Кроненберга: вроде бы есть логические стыки между фразами, но все это сливается в один поток, и фильм становится шумом для глаза и ушей. При этом он пытается устроить зрителю престиж — показывает флэшбэк с ребенком и обманывает ожидание в связи с полом этого ребенка, чтобы отвлечь от главного злодея.

С падением на все более материальный уровень бытия накапливается вина и саморазрушительное начало; и человек начинает верить, что ему в кино все дозволено. И вот в Америке еще не было режиссера со столь же сильным чувством вины и саморазрушения, как Кристофер Нолан. Нолан — это результат Америки к началу XXI века, и ее следующим шагом будет Россия. Можно предположить, что в самой России эта sloppiness и дальше будет усиливаться, спасенная только всплеском револта. Именно это произошло где-то на рубеже 10–20-х годов в русском театре, и потом — в кино в начале 70-х уже с меньшей силой. Но не привело — потому что Россия — это сломанная страна. В XXI веке мужчина, возможно, сломается настолько, что станет русским, и не сможет создавать искусство. Если только тот всплеск, который Россия способна ему принести на рубеже 10–20-х годов уже XXI века, не распространится на те области, которые к тому моменту Россией еще не станут, и не повернет все страны, вслед за Россией, внутренней онтологией. В конце концов, даже саморазрушение Нолана не в какой-то неряшливости съемки, а в некой другой силе внутри высокопрофессионального технического исполнения. Вот только на это и надежда. Если вклад Америки в кино XXI века был преимущественно техническим, вклад России был преимущественно теоретическим; у России есть идея, у Америки — технология.

Это была неделя, когда я начал по утрам выходить в газетный киоск и покупать спортивную газету — «Спорт-экспресс» или «Советский спорт». Главными новостями было назначение Фабио Капелло на пост главного тренера сборной России (контракт вот-вот должен был быть подписан), а также последние приготовления к летней Олимпиаде в Лондоне.

27 ИЮЛЯ

открытие Олимпиады поразило своей инсулярностью, прекрасное начало по монтажу, переходы от игрового и монтажно-документального к театрально-постановочному, движение цвета, музыки и пластики, история цвета как история Англии, движение и изменение

в этот промежуток решилось, что все философы разойдутся по хронологии

2 АВГУСТА