Поколение одиночек

Критики любят перечислять предшественников Олеси Николаевой, оказавших на неё влияние, определивших развитие её поэтики. Тут и Борис Пастернак, и Юрий Левитанский, и Иосиф Бродский. Конечно, на пустом месте никакая поэзия не произрастает. Но, я думаю, предшественники лишь усилили её интерес к прозаизации стиха, к эстетизации бытовых подробностей, к сверхдлинной строке. Поэтесса и сама никогда не любила «обноски ямбов, дактилей и хореев». Любила в стихах размышлять о природе своих стихов. Обращаясь всё к тому же незримому и всемогущему собеседнику, вечному оппоненту и герою её стихов, она пишет:

Вот и ты, мой друг, заразился этой – расшлепанной на широкую ногу,Безалаберной, взбаламученной строфою, распахнутой, как объятья,Навстречу ветру, музыке за забором, горю-злосчастью, Богу…Сколько же вольнодумства, однако, в складках её широкого платья!Сколько прихоти и капризов в её черных штапелях, сиротских ситцах!Даже когда она прикрывается облаками,В недомолвках туманных – как не проговориться?Как не выболтать даже больше, чем было – обиняками?..Вот и ты теперь можешь сказать, что Бог – на душу, что луна – полю.Что прямая речь не выдержит – спрячется, как улитка,И, ломая синтаксис, язык прикусит, пока в крамолеСвета лунного плещется рифма – то кокетка, то кармелитка…

Я привел столь большую цитату и потому, что мне безумно нравится это стихотворение, и потому, что цитата вновь подтверждает все мои фантазии на тему её творчества. Стихи о стихах – что может быть скучнее и зануднее, этакая постмодернистская заумь. Так ведь здесь и о стихах, и о всей её поэтике акцентного стиха сказано емко и образно, но кроме этого, и прежде этого – о ней самой. Хоть переиначивай заглавие моей статьи – «То кокетка, то кармелитка…» Это не только рифма плещется в крамоле света, это и Олеся Николаева также плещется в крамоле своей межполюсности, своих сокровенных женских чувств. То, чего Олеся не позволяет в своей православной публицистике, щедро изливается в её поэзии. И никакого Эйхенбаума со Ждановым не надо, сама признается читателю во всем. Стоит только внимательно читать, чтобы разглядеть, сколько прихоти и капризов женских скрывается за безалаберной, раскованной строфой. И как смело подошла к её чувственной поэзии риторическая церковная литургическая форма стиха.

В этом смысле, Олеся Николаева – поэт уникальный, соединяющий на ниточку своей женской судьбы и интуиции невозможные, несоединимые мотивы. Становясь своей и для суровых монастырских старцев, и для веселой детворы, и для эстетствующих ценителей прекрасного, и даже для воинов – защитников Отечества.

Ходила я по земле Отечества моего.И поняла я, что не всё оно здесь, перед глазами.Ибо и на безднах, и реках имя его,И на горах – в ледниках и вулканах с огненными языками…Кажется, вот оно – размахивает тысячами ветвей!..А оно – в небе корнями нас защемило.Ибо нет для Отечества моего отошедших в персть сыновей.Но – почившие да усопшие до побудки архангела Михаила.