Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Это пришлось сделать автору данных строк, который передал снимки на фототехническую экспертизу с целью выявления признаков возможного монтажа эксперту, бывшему многолетнему сотруднику КГБ СССР, впоследствии СБУ П. А. Михайлюку. Ему были предъявлены четыре снимка: Таврин с Грайфе на мотоцикле; Грайфе у мотоцикла снимает на кинокамеру Таврина в летном реглане; Таврин с Грайфе на передних сиденьях открытого автомобиля; Таврин анфас с Грайфе в три четверти на нейтральном фоне (награды на последнем снимке также расположены неправильно).

Снимок агента с Грайфе

По поводу трех первых снимков эксперт затруднился дать однозначный ответ, зато последний сомнений у него не вызвал. Заключение гласит:

«На криминалистическое исследование поступила ксерокопия фотографии, на которой изображены двое мужчин в форменной одежде.

Необходимо ответить: имеются ли признаки фотомонтажа в представленной фотографии?

Исследование:

В процессе исследования представленной фотографии установлено наличие признаков, свидетельствующих о монтаже, а именно:

— линии очертания изображения и линии фона имеют очень четкую линию разграничения;

— различие в теневом эффекте при установке света;

— неестественное взаиморасположение лиц, изображенных на фотографии по их линии соприкосновения.

<…>

Исходя из перечисленных различающихся признаков можно сделать предположительный вывод о том, что представленная фотография изготовлена методом фотомонтажа.

Снимок агента с Грайфе

Снимок агента с Грайфе

Вывод:

Представленная для исследования фотография изготовлена, предположительно, методом фотомонтажа»[132].

Поскольку у экспертизы просто не хватило доказательств монтажа трех остальных снимков, оправданно можно предположить, что были смонтированы и они. Однако даже монтаж хотя бы одной фотографии заставляет задуматься о цели фальсификации. Таковой никак не могло стать стремление скомпрометировать Таврина, поскольку в его случае для приговора к ВМН вполне хватало и других улик. Не исключено, что снимки монтировались с зеркальной целью, а именно для шантажа не Таврина, а самого Грайфе, в послевоенный период кадрового сотрудника Федеральной разведывательной службы (БНД) ФРГ. Вполне реальной была угроза предъявления фотографии как доказательства причастности бывшего начальника ауссенкоманды-1 к тяжкому военному преступлению с последующим требованием выдачи его советскому правосудию. Хотя в таком скользком вопросе ничего нельзя сказать наверняка, не исключено, что мы наблюдаем своего рода отголоски операции по вербовке Грайфе под принуждением на компромате. А поскольку снимки попали в открытую печать, то, скорее всего, вербовка сорвалась. Впрочем, здесь мы уже вступаем в область догадок. Достоверно лишь то, что фабриковать такие фотографии для уличения в чем-либо Таврина было бессмыслицей. Надеемся, что в итоге обладающее архивным делом ведомство поможет разрешить этот вопрос, причем не голословно, а с фотокопией соответствующих листов.

На следующем этапе нашего расследования попробуем оценить степень и качество подготовки агента-боевика к «покушению века». Вновь обращаемся к показаниям самого Таврина и читаем:

«Вопрос: — Кто вас практически подготавливал на роль террориста кроме КРАУСА?

Ответ: — Практически кроме КРАУСА меня никто не подготавливал, если не считать трех бесед со СКОРЦЕНИ.

Вопрос: — Кто такой СКОРЦЕНИ и для чего вам были организованы встречи с ним?

Ответ: — СКОРЦЕНИ был известен мне из газет, как руководитель и личный участник похищения из Италии МУССОЛИНИ, после того, как он был взят в плен англичанами[133]. В первой беседе со мной в ноябре 1943 года в Берлине СКОРЦЕНИ расспрашивал о моем прошлом и беседа носила больше характер ознакомления с моей личностью. Цель этого свидания стала для меня ясна несколько позже, после второй встречи со СКОРЦЕНИ.

Вопрос: — Расскажите об этой встрече подробно.

Ответ: — В январе 1944 года, находясь в Риге, я получил приказ КРАУСА выехать в Берлин. Сопровождал меня переводчик «СД», ДЕЛЛЕ. По прибытии в Берлин я узнал от ДЕЛЛЕ, что полковник ГРЕЙФЕ погиб в начале января 1944 г. во время автомобильной катастрофы и что вместо него назначен майор «СС» ХЕНГЕЛЬХАУПТ.

ДЕЛЛЕ мне сообщил, что ХЕНГЕЛЬХАУПТ вызвал меня для личного знакомства, но придется подождать некоторое время, так как он занят и не может меня принять.

Через два-три дня мне была организована встреча со СКОРЦЕНИ.

Вопрос: — Где происходила эта встреча?

Ответ: — ДЕЛЛЕ привез меня в служебный кабинет СКОРЦЕНИ на Потсдамельштрассе № 28. Кроме СКОРЦЕНИ в кабинете находились еще два неизвестных мне работника «СД».