Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

В связи с изложенным заставляет задуматься одно из вещественных доказательств, приобщенное к уголовному делу и указанное в соответствующем протоколе под порядковым № 64. Это — датированное 5 сентября 1944 года заполненное требование на воинскую перевозку людей № ЭЧ 097879 от станции Вильно до станции Москва. Вот в этом случае, в отличие от мотоциклетного варианта, маршрут следования «контрразведчиков» вряд ли мог вызвать удивление у проверяющих. Однако требование не было предъявлено в воинскую кассу по банальной причине: его обладатель 5 сентября был доставлен самолетом в совершенно другой район СССР. С какой целью оно было сфабриковано и почему этот совершенно бесполезный документ агенты все же привезли с собой, остается неясным.

Документальное обеспечение операции весьма впечатляет в отрицательном смысле. Вспомним, что сверхважный террорист забрасывается в тыл Красной Армии с документами на имя Петра Ивановича Таврина, то есть под тем же именем, под которым он пропал без вести два с половиной года назад. Но немцев, редко допускавших раскрытие подлинных фамилий рядовых курсантов разведшколы, данное обстоятельство почему-то вовсе не смутило. Это можно было бы отчасти понять, если бы такой ход совершался с целью использования подлинных документов перебежчика, однако в легенде Таврина, помимо имени, ничто не совпадало с фактами его биографии. Более того, 40 изъятых у террориста бланков документов были изготовлены от имени ОКР «СМЕРШ» 359-й стрелковой дивизии, то есть именно того соединения, в котором о пропаже без вести бывшего командира пулеметной роты 1196-го полка Таврина знали точно.

Вряд ли можно согласиться с предположением российского кинодокументалиста Александра Кудакаева, высказанным им в беседе с автором на эту тему. Он полагает, что документы были даны террористу на имя Петра Ивановича Таврина, чтобы не отягощать того заучиванием нового имени, поскольку усвоение легенды всегда является трудоемким процессом. Кудакаев справедливо отмечал, что легенда «майора-контрразведчика» носила временный, разовый характер, что предназначалась она только для проезда в Москву и что характер багажа Таврина был сам по себе достаточно демаскирующим признаком для любого патруля, который пожелал бы его проверить. Но такая версия отнюдь не объясняет, почему СД не могла дать агенту на этот период любую, произвольную фамилию, имя и отчество. Интеллектуальный уровень Таврина вполне позволял запомнить какую-либо иную комбинацию и не провоцировать возможные неприятности на маршруте. Кроме того, дальнейшее пребывание агента на советской территории планировалось осуществлять под той же фамилией Таврин, хотя и под другой легендой. Об этом свидетельствует приобщенное к делу в качестве вещественного доказательства командировочное предписание ГРУ ГШ КА на ту же фамилию с проставленной датой 20 сентября 1944 года.

Единственным вариантом объяснения данной странности, с которым автор может согласиться, является следующее: в случае непредвиденной встречи агента на маршруте проникновения в Москву с кем-либо, знавшим его как внезапно исчезнувшего в 1942 году старшего лейтенанта с теми же фамилией, именем и отчеством, он мог уверенно объяснить, что в действительности являлся кадровым оперативным работником органов госбезопасности и выполнял задание по проникновению в тыл врага. Объяснение абсолютно умозрительное, ничем не подкрепленное, но все же дающее хоть какое-то рациональное толкование отсутствию у террориста легендированной фамилии.

Открытым остается вопрос о служебном удостоверении Таврина. В отличие от всех известных автору подлинных документов «СМЕРШа», отличавшихся лишь незначительными деталями (форма нижней части цифры «9» в обозначении года, несколько измененная буква «Т» в заголовке и два варианта начертания серпа и молота в центре пятиконечной звезды на правой странице удостоверения), на нем отсутствуют диагональные красные полосы. Ввиду нехватки достоверной информации обо всех вариантах выданных офицерских удостоверений ГУКР НКО «СМЕРШ», это нельзя с полной достоверностью рассматривать как ошибку в изготовлении подделки, но вероятность таковой весьма и весьма велика.