Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

После проверки документов через Начальника Гжатского РО НКВД тов. ИВАНОВА была запрошена Москва и установлено, что ТАВРИН в Главное Управление КРО «Смерш» НКО не вызывался и таковой на работе в КРО «Смерш» 39 армии не значится, он был обезоружен и сознался, что он переброшен на самолете немецкой разведкой для диверсий и террора»[174].

И спецсообщение, и внимательный анализ всех остальных версий позволяют заключить, что причиной остановки агентов стала цепочка довольно банальных событий, никак не связанных со сложными разведывательными или контрразведывательными операциями:

1. Силы безопасности были подняты по тревоге после сообщения ВНОС о появлении в зоне их ответственности немецкого самолета. Это обстоятельство всегда заставляло предположить возможность доставки им агентов или грузов для уже действующих в советском тылу агентов и являлось достаточным основанием для введения в действие плана «Перехват».

2. Сообщение об отъезде от места посадки самолета двух человек на мотоцикле сориентировало заградительные группы на возможное появление агентов-мотоциклистов.

3. Последнее обстоятельство предопределило остановку мотоциклиста с пассажиркой для проверки при их появлении в Карманове.

4. Имевшиеся у них документы о командировке в Москву никак не объясняли странное пребывание в таком отдалении от обеих трасс, ведущих с фронта в столицу.

Вот так, просто и безыскусно провалился и был задержан Таврин, «суперагент» СД, направленный на советскую территорию для совершения «покушения века» (именно задержан, ибо процессуально арестовали Таврина и Шилову лишь постановлением от 17 сентября 1944 года, вопреки существовавшей практике немедленного санкционирования ареста в аналогичных случаях). Что можно почерпнуть из этого краткого, как и полагается служебному документу, текста? Многое. Прежде всего, ясно, что ни о каких оперативно-чекистских группах, предназначенных для поимки особо опасного террориста, в Смоленской области и слыхом не слыхивали. Если они и формировались, то отнюдь не там, и в поимке этих агентов нет никакой заслуги ни разведки, ни, кстати говоря, контрразведки. Как видим, после сообщения службы ВНОС оперативно среагировала именно милиция, точнее, РО НКВД. Естественно, контрразведка тоже могла записать на свой счет определенный вклад в поимку Таврина, но только в рамках общей постановки заградительных мероприятий.

Существует еще одно доказательство, напрочь исключающее версию о напряженном ожидании самолета с особо опасными агентами и о мобилизации всех сил на устранение этой опасности. Как уже отмечалось, полное расслабление продемонстрировала Первая воздушная истребительная армия (ВИА) Особой Московской армии ПВО. Ни один из ее истребителей не вылетел для перехвата немецкого самолета, появления которого явно не ожидали. За бездействие и нераспорядительность Ставка ВГК отстранила генерала А. В. Бормана от командования ВИА ОМА и заменила генералом А. И. Митенковым.

Имеется в документе и фактическая ошибка: мотоцикл был не немецкой марки, а самый обыкновенный советский М-72.

В спецсообщении указывается ряд обстоятельств дела, противоречащих изложенным Тавриным на последующих допросах. Эти расхождения становятся довольно наглядными при сопоставлении в табличной форме:

Что еще интересное можно почерпнуть из спецсообщения? Думается, в первую очередь странную способность начальника РО НКВД догнать на велосипеде мотоцикл, но не только. Мы помним, что у старшего лейтенанта Ветрова под началом имелось пять человек. Среди них нам известны пофамильно Н. М. Лебедев и Г. Л. Шендрик.[175]

Г. Л. Шендрик