Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Достаточно странно, что захваченные агенты были, видимо, отправлены в Москву хотя и в НКГБ СССР, но именно по линии борьбы с бандитизмом. Такой вывод можно сделать из спецсообщения о задержании агентов немецкой разведки Таврина и Шиловой, подписанного, в частности, начальником отдела ББ УНКВД Смоленской области и оперуполномоченным 7-го отделения ОББ НКВД СССР. Кстати, последнее обстоятельство тоже дает немалую пищу для недоуменных размышлений, поскольку указанное подразделение отвечало за Западную Сибирь, Урал, Верхнюю и Среднюю Волгу и Центральную полосу РСФСР. Смоленская же область, наряду с Ленинградской, Московской, Калининской, Воронежской, Курской, Орловской, Тульской, Рязанской, Вологодской, Мурманской областями и Карело-Финской АССР, входила в сферу компетенции 6-го отделения. Каким образом оказался в Смоленске оперуполномоченный 7-го отделения и что он там делал, остается загадкой. Ссылки на то, что работники милиции не передали чекистам арестованных Таврина и Шилову, а отправили по своей вертикали на правах задержавших их, не могут являться разумным объяснением. К проведению следствия над агентами-террористами НКВД имел примерно такое же отношение, как, например, Главное артиллерийское управление Красной Армии, если бы агенты были случайно захвачены бойцами-артиллеристами, то есть никакое. Тем не менее, судя по спецсообщению, задержанные вместе с вещественными доказательствами были направлены в НКВД СССР — в нарушение всей системы работы с выявленной и обезвреженной агентурой противника на территории СССР.

К слову, и само спецсообщение в целом, во всяком случае, в опубликованном виде, выглядит достаточно странно, причем не только по содержанию, но и по форме. Историческая ценность этой публикации весьма сомнительна, поскольку подобные документы в научный оборот так не вводятся. В публикации из документа исчез гриф (должен быть «Совершенно секретно»), отсутствуют указание адресата, которому оно направлялось, равно как и список рассылки, номер экземпляра, регистрационный номер и дата. Неясно также, почему в публикации указаны только должности подписавших спецсообщение, что также несовместимо с правилами и практикой делопроизводства. Резоны этого неясны. Очевидно, что в 1993 году фамилии этих оперработников уже не могли составлять секрета. Возможно, в оригинале все перечисленные реквизиты присутствуют и просто были опущены публикатором, однако это обстоятельство следовало оговорить специально. Пока же перечисленные факты заставляют задуматься о степени подлинности документа, который в опубликованном виде вызывает серьезные сомнения. Похоже, что читателям предоставлена существенно отредактированная в каких-то целях версия подлинного спецсообщения.

Существует, кстати, еще один документ, цитата из которого наглядно демонстрирует степень достоверности сообщений, направлявшихся из местных органов госбезопасности в союзный наркомат. Исполняющий обязанности начальника УНКГБ по Смоленской области К. Стальнов докладывал наркому НКГБ СССР Меркулову следующее:

«Начальник Кармановского РО НКГБ Смоленской области (Федосеев. — И.Л.) сообщил по телефону, что в ночь с 4 на 5 сентября с. г. на территории района приземлился вражеский самолет с экипажем 8 чел., 2 из состава экипажа задержаны РО НКГБ. Задержанные назвались разведчиками-парашютистам [и], сообщили, что с ними вместе приземлились еще 6 человек разведчиков. Для организации розыска и задержания остальных на место выслан самолет с оперативной группой из руководящего состава УНКГБ»[177].

Весьма примечательный текст. В нем полностью искажены обстоятельства задержания летчиков, им приписаны показания, которые они явно не давали и давать не могли, заслугу в задержании агентов уже тогда приписал себе Федосеев, ни единым словом не упомянувший о Ветрове, да и информация о направленном в безаэродромное Карманово самолете с опергруппой также, безусловно, не соответствует действительности.

В Москве допрос Таврина вели весьма высокопоставленные работники: начальник ОББ НКВД СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга Александр Михайлович Леонтьев, заместитель начальника 2-го (контрразведывательного) управления НКГБ СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга Леонид Федорович Райхман и начальник 3-го отдела «СМЕРШ» (розыск агентуры противника в тылу Красной Армии и ведение радиоигр) полковник Владимир Яковлевич Барышников.