Полярный конвой. пушки острова наварон. (сборник)

Нужно отметить и еще одну положительную особенность повести. Автор не увлекается жестокостями войны, напротив, он всячески подчеркивает гуманизм и человечность своих героев. Для них борьба с немцами не утоление кровожадных инстинктов, а скорее акт справедливого возмездия. Грек Андреа, у которого погибла от фашистской бомбы семья — жена и две маленькие дочки, в минуту напряженного единоборства с целым отрядом альпийских автоматчиков успевает подумать, что убивает он немцев не ради убийства, а лишь для того, чтобы дать возможность жить на земле другим, лучшим людям, на чьи жизни покушаются эти завоеватели.

Повесть «Пушки острова Наварон» гуманистична по своему содержанию, поэтому она выгодно отличается от многих книг западных писателей, для которых война лишь повод для изображения жестокостей.

«Полярный конвой» и «Пушки острова Наварон» — произведения, лучше которых Алистеру Маклину уже никогда не создать (писатель скончался в 1988 году). Но его книги, яркие и оригинальные, глубоко трагичные, но в то же время полные светлого оптимизма и веры в человека, будут жить еще многие годы, покоряя читателей мастерством и подлинным гуманизмом.

Полярный конвой (Крейсер Ее Величества «Улисс»)

Эпиграф:

За мной, друзья! Еще не поздно

Открыть совсем иные берега.

Взмахните веслами, ударьте по волнам

Громокипящим; ибо мой удел

Пока я жив, плыть прямо на закат,

Туда, где звезды плещут в океане.

Быть может, нас поглотит бездна вод,

На Остров Счастья выбросит, быть может,

Где доблестный Ахилл вновь встретит нас…

Не все утрачено, пускай утрат не счесть;

Пусть мы не те, и не вернуть тех дней,

Когда весь мир лежал у наших ног;

Пускай померк под натиском судьбы

Огонь сердец, все тот же наш завет:

Бороться и искать, найти и не сдаваться!

Альфред Л. Теннисон (1809—1892)[1]

Предисловие

Гизеле посвящается.

Выражаю признательность моему старшему брату Айану Л. Маклину, капитану-наставнику, за советы и помощь в создании этой книги.

Во избежание недоразумений следует отметить, что не существует никакой связи между крейсером британского военно-морского флота «Улисс», о котором повествуется в романе, и переоборудованным недавно во фрегат одноименным эскадренным миноносцем класса «Ольстер», который был введен в строй в начале 1944 года, приблизительно двенадцать месяцев спустя после описываемых в романе событий. Ни одно из судов, находившихся в Скапа-Флоу или участвовавших в конвое, не имеет никакого отношения к кораблям с таким же названием, которые действовали прежде или находятся в настоящее время в составе королевского флота.

Автор.

<strong>ГЛАВА 1</strong>

Воскресенье (пополудни).

Неторопливым жестом Старр вдавил тлеющий конец сигареты в пепельницу.

«Сколько решимости и непреклонности в этом жесте», — подумал командир «Улисса» капитан первого ранга Вэллери. Он знал, что теперь произойдет, и пронзительная горечь поражения заглушила тупую боль, сдавливавшую его лоб все эти дни. Но на один лишь миг. Вэллери устал до такой степени, что ничто его больше не трогало.

— Сожалею, джентльмены, искренне сожалею, — едва улыбнулся тонкими губами Старр. — Позвольте вас уверить, в сложившихся обстоятельствах адмиралтейство приняло правильное и оправданное решение. Однако ваше… э-э-э… нежелание понять нашу точку зрения прискорбно.

Помолчав, он протянул свой платиновый портсигар поочередно четырем офицерам, сидевшим за круглым столом в каюте контр-адмирала Тиндалла. Четыре головы разом качнулись из стороны в сторону, и усмешка вновь коснулась губ вице-адмирала. Достав сигарету, он сунул портсигар в нагрудный карман серого в полоску двубортного пиджака и откинулся на спинку кресла. На лице его уже не было и тени улыбки, присутствующие без труда представили более привычный их взорам блеск золотых галунов на мундире вице-адмирала Винсента Старра, заместителя начальника штаба военно-морских сил.

— Когда я летел утром из Лондона, — продолжал он ровным голосом, — я испытывал досаду. Вот именно, досаду. Ведь я… я очень занятой человек. Первый лорд адмиралтейства, думал я, лишь отнимает у меня время. И не только у меня, но и у себя самого. Придется перед ним извиниться. Сэр Хэмфри был прав. Как всегда…

В напряженной тишине послышался щелчок зажигалки.

Облокотясь о стол, Старр вполголоса продолжал: