Полибий и его герои

Но Греция не подчинилась Персии, ибо на историческую сцену вступила новая страна — Македония. Филипп Македонский, отец великого Александра, постепенно подчинял эллинские государства. В 338 г. он окончательно разбил их при Херонее. В этой битве был истреблен весь священный фиванский отряд до последнего человека. А Александр стер мятежные Фивы с лица земли. Так кончилось свободное существование Эллады. Македонские цари управляли Грецией совсем не так, как впоследствии римляне. Они не прекратили войн, не очистили дороги от разбойников, не установили порядка. Вместо того они захватывали важнейшие города, приводили там к власти угодных им тиранов и вводили македонские гарнизоны. Теперь положение казалось еще хуже, чем перед македонским завоеванием. Междоусобные войны не прекращались ни на год. Этого мало. Внутри каждого города было неспокойно, ибо всякий город стоял на пороге революции. Каждую минуту могла вспыхнуть резня между богатыми и бедными, между сторонниками Македонии и ее противниками. Во многих городах были тираны, большинство из них — ставленники Македонии. Держались они только террором. Естественно, тысячи людей оставались без крова и пищи. Дороги кишели разбойниками. Выходить из города было опасно, посольства, посланные иностранным державам, порой до места не доходили: их захватывали заложниками или убивали.

В государствах царил зачастую полный хаос. В Беотии, например, 25 лет, с 221 по 196 г., не было ни одного судебного решения, ни общественного постановления (Polyb. XX, 6, 2)

[2]. Эллада была вконец разорена. «Имущество пелопоннесцев, — говорит Полибий, — было совершенно истреблено македонскими царями и еще больше непрестанными междоусобными войнами» (III, 62, 3). И вот вдруг появилось в стране какое-то новое движение, некий слабый луч надежды. «В то время Эллада окончательно пришла в полный упадок, униженная, раздробленная на части, которые с давних пор уже были опустошены волею злого рока… Аттика… была раздавлена Македонией. Как удар молнии, из Македонии обрушился мстительный гнев Александра на… Фивы. Для лакедемонян фиванец Эпаминонд… принес гибель. И вот, словно из больного и почти засохшего дерева, поднялся из Эллады, как молодой отросток, Ахейский союз» (Paus. VII, 17, 2

).

Пролог. АРАТ ИЗ СИКИОНА

Новый герой

Прежде всего надо рассказать о новом явлении, появившемся в тогдашней Греции.

Эллада III в. была иною, чем в пору расцвета Афин. Во времена Перикла она представляла собой множество маленьких городов-государств. Аристотель пишет, что город этот должен быть таков, чтобы все граждане могли сойтись на одной площади, хорошо знали бы друг друга и могли совместно решить все вопросы. И действительно, Перикл говорил, что знает в лицо всех афинян. Сейчас все изменилось. Разумеется, в Элладе еще оставались подобные города. Но время их уже прошло: их вытесняли государства совсем иного типа. Ныне Балканы разделены были на союзы — Беотийский, Этолийский, Акарнанский, Эпиротский, Фессалийский и др. Это были федеративные государства, основанные на принципе представительства, который пышно расцвел в описываемое время. Каждый город сохранял свою автономию, но подчинялся конституции союза. Люди имели двойное гражданство: как члены федерации и как граждане своего города. Причем местный патриотизм все более и более уступал место общефедеральному. Прямая демократия, при которой все граждане решали вместе дела своей маленькой общины, тоже отошла в прошлое. Представительное собрание собиралось редко — 2–4 раза в год. Все текущие вопросы реально решал кабинет — несколько выбранных профессиональных политиков (у ахейцев это был стратег, начальник конницы и 10 дамиургов). Во главе каждой федерации стоял президент, обычно он назывался стратегом. Полномочия его были огромны^{1}

.

Однако в начале III в. Пелопоннес еще не был охвачен федеративным движением. Он оставался раздробленным, подчиненным Македонии; во многих городах сидели тираны. Только на севере была небольшая федерация, Ахейский союз. Все источники с восхищением говорят о его конституции. Там последовательно осуществлены были принципы равенства, свободы слова и демократии (Полибий). Все члены федерации имели равные права: старые города не пользовались никакими преимуществами перед вновь принятыми (II, 38, 6–8). Однако союз был слаб и мал. Он охватывал 12 северных городов полуострова. Города эти «были маленькие и малолюдные, земли тощие… владения тесные, примыкающие к морскому берегу, почти сплошь обрывистому, скалистому и лишенному гаваней» (Plut. Arat. 9). О главном их городе говорили, что он занимает в Греции не третье, не четвертое и даже не 12-е место (FHG, II, 51). И вдруг за какие-нибудь несколько лет это маленькое образование пережило головокружительный взлет и стало первым государством тогдашней Эллады. Произошло это благодаря одному человеку — Арату из Сикиона. Жизнь этого человека ярка, удивительна, печальна.