Полибий и его герои

При Арате Мегалополь вошел в Ахейский союз. Когда началась Клеоменова война, очень многие города, увлеченные социальной революцией, открыли ворота спартанскому царю. Но не Мегалополь. Тщетно Клеомен прельщал их, тщетно бродил возле города. «У одних только мегалопольцев и стимфалийцев ему никогда ни при каких обстоятельствах не удавалось найти себе ни сторонников, ни соучастников, ни даже изменников» (Polyb. II, 55, 5). Но однажды несколько иноземцев, живших в городе, вошли в сношения со спартанцами и ночью открыли ворота Клеомену (222 г.). Часть жителей была истреблена или попала в плен, но большинство успело бежать. Решено было искать приюта в Мессене. Несчастные беглецы, в одну ночь потерявшие родину, кров и имущество, побрели по дороге на юго-запад. Женщины несли на руках плачущих детей.

Между тем кто-то надоумил Клеомена привлечь к себе мегалопольцев великодушием. Царь приостановил грабеж и обещал вернуть нетронутым город и имущество, если граждане оставят Арата и перейдут к нему. Вестник явился в Мессену. Беглецы столпились на площади. Вестник вскрыл царское послание и стал читать. Но он не кончил чтения. Его прервал взрыв возмущенных криков, в него полетел град камней. Когда Клеомену сообщили об этом, он «пришел в совершенное неистовство» (Плутарх) и излил свою ярость на Мегалополь. Он «предал его разорению столь жестокому, что никто и не думал о возможности восстановления города» (Полибий). Не только все ценности были разграблены, но даже дома и здания сравнены с землей (Polyb. II, 55, 7; 61, 4–5; Plut. Cleom. 24–25).

Через несколько дней было собрание ахейцев. Говорить должен был Арат. Он поднялся на возвышение и вдруг закрыл лицо руками и зарыдал. Ахейцы были поражены столь странным поведением стратега. В ужасе спрашивали они, что случилось. И Арат наконец произнес:

— Мегалополь взят!

Убитые ахейцы не могли вымолвить ни слова и немедленно распустили собрание (Plut. Cleom. 24–25).

В те страшные дни горячее всех выступал против Спарты тридцатилетний, никому еще тогда не известный мегалополец Филопемен. При Селласии, где Клеомен был сокрушен Антигоном, он сражался, как лев. Там-то ему пронзили копьем оба бедра. Многие говорили, что именно благодаря его мужеству и находчивости спартанцы были разбиты.

По окончании войны Антигон отстроил Мегалополь. Город восстал из пепла. Он сделался чуть ли не главным политическим центром союза. Оттуда родом были такие знаменитые стратеги, как Аристен, Диофан, Филопемен и его младший друг и верный ученик Ликорта. У Ликорты был сын, вероятно, единственный. Он носил редкое имя Полибий. Родился он около 200–198 гг.^{29}

Все события тех бурных лет мальчик знал не из книг, а из живых рассказов участников. И переживал их с необыкновенной страстностью. Арата он боготворил. Ежегодно в день рождения героя и в тот день, когда он освободил Сикион, он вместе с другими мальчиками отправлялся в его родной город. Там в праздничной одежде с венками на голове они медленно под звуки торжественной музыки шли к его могиле. Процессию встречал жрец в белой с красным головной повязке, и они приносили жертвы и поклонялись Арату (Plut. Arat. 53). Не знаю, верил ли тогда Полибий в божественность Арата. Потом точно не верил. Но чувство торжественного умиления тех детских лет сохранил.

Мальчик безмерно гордился героическим поведением своих сограждан. Слушая рассказы Филопемена и отца, он, затаив дыханье, ждал, когда в спартанского вестника полетят камни. Когда он стал взрослым, случилось ему прочесть историю Филарха, человека горячего и страстного, обожавшего Клеомена. Естественно, ахейцев, особенно Арата, он рисует самыми черными красками. С возмущением рассказывает он, как стратег казнил Аристомаха, аргосского тирана, добровольно сложившего власть и вступившего в союз. То был благородный человек, говорит он, тиран и сын тирана. А его подло обманули, схватили и предали мучительной казни. Всю ночь в Кенхриях, местечке под Коринфом, слышались страшные стоны. Вот какому незаслуженному наказанию был подвергнут этот достойный и ни в чем не повинный человек!