Политический дневник

Рентельн: визит, посвященный лит[овским] движениям за независимость. Я: в принципе никаких политических группировок. – Дитлоф: отчет об Украине. Он проехал 8000 км. 50 % урожая, желание работать падает. Хотят не деньги, а товары. 30 % тракторов восстановлено. Он хочет ввести трудовую повинность для молодежи, издавать учебники и вообще выступает за большее культурное попечение украинцев и против насильственных колониальных методов, которые стремится использовать Кох. Глав[ный] к[омиссар] Бауэр докладывает о разрушенном на 80 % Смоленске.

Госпожа Шольц – Клинк: задействование женщин на Востоке и попечительство над ними. Шлоттерер: отчет о разногласиях с управлением по четырехлетнему плану, где Нойман и Грамш[1001] слишком охотно хотят обойти новое министерство.

Ген[еральный] к[омиссар] Шёне[1002] отчитывается (9.X.) о своей работе в Подолье, трудностях с вермахтом. Однако он с оптимизмом смотрит в будущее. Позже он крайне недоволен методами правления Коха.

Опперман[1003] – рапорт в качестве ген[ерального] к[омиссара] Николаева. Твердый и спокойный человек, которого не так – то легко поколебать. Рунте рассказывает о конфликте между Остландом и Украиной. Снова есть что улаживать. Обсуждение с Райнхардтом[1004] издательского дела и соотв[етствующих] указаний.

Приглашение румынского посланника. После большого перерыва снова говорю с госпожой Гога (10.X.). Она принимает участие в женском дне в Берлине. Самое важное: Антонеску на деле вовсе не хочет Транснистрии. Она нужна ему лишь в качестве козыря для обмена на Трансильванию! Г[оспо]жа Г[ога] рассказывает о восстании «Железной гвардии» кое-что, еще не известное здесь[1005]. А[нтонеску] в самом деле ничего не подозревал. Он катался на лыжах с г[оспо]жой Г[ога], когда получил известие из Бухареста. Но его энергию недооценили. Он весь как натянутая тетива – великий солдат. Свет фар. К Антонеску прибыл посланник Нойбахер вместе с зам[естителем] командира «Жел[езной] гвардии», чтобы заключить по возм[ожности] перемирие. Перед входом солдат согласно приказу обыскивает, нет ли у румын оружия. И находит заряженный револьвер! Очевидно, Антонеску во время переговоров должен был быть убит.

23. X. Первое совещание о плане создания центрального штаба планирования по вопросам общего освоения Востока.

Хардер сообщает о новых пантюркистских устремлениях. За дело взялся Нури Паша[1006], брат Энвера Паши. Очевидно, с ведома турок. Снова при поддержке злосчастного ф[он] Хентига из М[инистерства] и[ностранных] д[ел], чьи хлопоты нам уже многократно приходилось пресекать. Он должен был даже стать посланником в Кабуле. Но после моей докладной записки, поданной фюреру, тот отменил назначение. В Сирии ф[он] Х[ентиг] хотел создать арабский фронт при поддержке ливанцев – христиан!

Визит Каше, затем об[ер]гр[уппенфюрер] СА Бенеке[1007]. Должен отправиться в [нрзб], но это еще отдаленное будущее. Но он настроен оптимистично. Как и все старые н[ационал] – с[оциалисты], направляемые на восточные форпосты.

3. XI. визит датского министра Ларсена[1008]. Желательно ли задействование датчан. Я одобряю: датчане – превосходные инженеры, директора молокозаводов и т. д. Должна быть образована датская комиссия. – На основании этого разговора я с согласия Ренте – Финка поручил представителю Нордического общества в Копенгагене установить контакт с Ларсеном. Все германские народы должны быть заинтересованы в Востоке. Сначала отдельные лица, потом группы переселенцев. Не в Америку, а на дикий Восток должно идти переселение после войны. Туда, где когда – то правили готы.

Сотрудники д[окто]ра Лейббрандта отчитываются об их работе: попечительство над военнопленными. 28 комиссий. Отобрано: 1000 шоферов, 6000 фермеров и пр. Тодт. Затем карты: ведомственные границы. Паспортному бюро пришлось обработать 4000 заявок. Тодт, монопольные компании жаждут русских эмигрантов. Я пока не пустил на Восток ни одного.

Д[окто]р Бройтигам (4.XI.) докладывает о впечатлении, которое произвела речь Коха на офицеров ОКХ и ОКВ. К[ох] хочет [вести] жесткую колониальную политику. Говорит, что не позволит себе диктовать из Берлина. Что пойдет прямо к фюреру без обращения в министерство. Мол, в Берлине сидят лишь идеологи.

Когда я позже требую от К[оха] объяснений, он все отрицает. Но я получил подтверждение и из другого источника. Что ж, бахвал остался самим собой. Позже (14.XII.) я намекаю фюреру на это и прошу принимать Коха лишь в моем присутствии. Фюрер немедленно соглашается.

Визит Ноймана в связи с концессией «Continental AG» для всех восточных территорий. С его точки зрения, я должен лишь одобрить указ Геринга. О моих полномочиях и законотворческой деятельности он по-прежнему не хочет и знать. (Позже я все урегулировал с Герингом: длительная концессия может предоставляться только мной. Таким образом мы должны подписывать [бумаги] вдвоем: Г[еринг] для военной экономики, я – на последующее время. Документ, подписанный мной, теперь лежит у Геринга.)