Политический дневник

С учетом этого условия я не стал протестовать. Г[иммлер] хотел еще поговорить с Рустом. Затем речь зашла о Востоке. Я высказал св[ое] удовлетворение тем, что Г[иммлер] отдал мне Бергера в качестве статс – секретаря. Он показался мне лояльным и энергичным, и я надеюсь, что и в будущем он внесет немалый вклад. Г[иммлер] сказал, что ему было непросто решиться отдать Бергера, но так как место все равно не пустовало бы, я бы стал искать кого – то другого. Возможно, Каше, и тогда бы последовали новые распри. – Место Гейдриха займет Кальтенбруннер[1079], сразу после св[оего] назначения он посетит меня. – Г[иммлер] был внезапно очень мягок по отношению к Коху, которого он очень ценит в качестве «мотора». Он не думает, что фюрер позволит его убрать. – Но зато у меня было немало претензий к Коху. Его болезненное тщеславие – это не немецкая политика, оно уже нанесло огромный ущерб.

Совещание длилось около 3 часов. На следующее утро я передал Г[иммлеру] проект декларации для восточных народов. Он поддержал ее, но был скептически настроен к д[окто]ру Л[ейббрандту], который – де не выступает за или против чего – то по здравому размышлению, а всем сердцем на стороне украинцев. Это, мол, плохая рекомендация.

1.2.[19]43

Д[окто]р Л[ейббрандт]: обсуждение комиссий по военнопленным, вопросов обучения в Остланде.

Д[окто]р Рунте: письмо р[ейхс]министра финансов о вопросах бюджета. Предусмотреть нужды отделов (техника), опасность непосредственного обращения р[ейхс]к[омиссариатов] к этим отделам. Подготовить четкий ответ. – Я указываю на неприемлемую речь руководителя финансового отд[ела] перед эк[ономической] прессой.

Ген[еральный] к[омиссар] Литцман, Ревель, переслал новую памятную записку об усилении местн[ого] управления. Выступает за введение поста министра и ликвидацию постов гебитс- и штадтскомиссаров!

Обергруп[пен]ф[юрер] Бергер просит не начинать реорганизацию Восточного м[инистерства], пока он не принял дела как статс – секретарь. Я излагаю ему наши намерения, и он соглашается с их важностью. Он подчеркивает, что верен мне лично и поэтому приходит в мое министерство. Он часто говорил это Гиммлеру. С этого момента он будет чувствовать себя моим оруженосцем. Мы расстались как лучшие товарищи.

+

Д[окто]р Штельрехт представляет проекты указаний об обучении. – Рапорт офицера из Сталинграда: он проходит мимо солдата, который лежит за пулеметом, и говорит, что тот должен стрелять. Бедный солдат отвечает, что и так все время стреляет, и двигает пальцем в воздухе рядом с курком. Галлюцинации от голода и усталости.

Проф[ессор] Райнерт сообщает о незаконном вывозе «Аненербе» и его комиссиями на Украине музея древней ист[ории] из Ростова с тем, чтобы взять дело в свои руки и начать раскопки! Если Г[иммлер] сейчас не откажется от этих методов, мира между нами не будет. – Отправлю ему записку через Бергера.

2.2.[19]43

Сегодня меня посетил генерал Хельмих[1080], командующий легионами восточных народов. Сначала он поблагодарил Восточное м[инистерство] за хорошую совместную работу, а затем затронул вопрос, который уже многие месяцы занимает всех солдат: нельзя ли дать русским и т. д. политическую идею, которая бы их окрылила. Некоторые из них сражаются превосходно, к примеру, туркестанцы в Сталинграде[1081]. – Я разъясняю ему сложности, связанные с тем, чтобы одновременно пообещать и русским, и другим народам национальные свободы. В любом случае было правильно, что я не допустил на Восток царских эмигрантов: они бы немедленно стали снова проповедовать идеи неделимой России. Нынешние пленные и местные жители стремятся прежде всего к покою, хотят иметь землю и родину. Однако же генералы Власов и Жиленков[1082], написавшие новое воззвание, обвиняют Сталина в том, что он продал англичанам Мурманск и Баку: явное указание на то, где лежит конечная цель и для этих офицеров[1083]. – Кроме того, генерал Хельмих знает сам, что фюрер пока отклонил далеко идущие обещания. У меня уже давно подготовлен проект декларации. При первой же возможности я представлю его фюреру.

X

Во второй половине дня я осмотрел сортировочный лагерь моего Оперативного штаба. Удивительно, какие ценности со всей Европы можно здесь увидеть. Ценнейшие литературные работы, рукописи Дидро, письма Верди, Россини, Наполеона III[1084] и пр…. И в дополнение к этому вся еврейская и иезуитская литература с травлей против нас. – Здесь нами была действительно реализована уникальная историческая возможность, причем со смехотворным количеством сотрудников.

3.2.[19]43

Д[окто]р Мейер. Ценовые проблемы на Востоке. Прежние распоряжения ком[иссара] по цен[ообразованию] в цел[ом] снова введены в действие. Возражения Плейгера отклонены.