Политический дневник

Фюрер дважды поручал мне разработать агитационные тексты на случай нападения русских. Я составил и направил ему две докладные записки; отдельные работы уже имеются и теперь должны быть расширены. Это деятельность исключительно литературного характера. На практике же это означает: объединение государств на Востоке, в бассейне р[еки] Дунай вплоть до Афганистана, далее Япония. Именно этой цели подчинена деятельность Нордического общества, которое я курирую и которое теперь вызвало живейший интерес (700 скандинавов в Любеке), кроме того, утомительная работа с Кузой[335] и Гогой, а также экономические переговоры с Югославией, Ираном и проч. Министр иностранных дел и обороны Афганистана в десятиминутной речи поблагодарил моего сотрудника Маллетке: только благодаря В[нешне]п[олитическому] в[едомству] НСДАП его страна была введена в Европу и обрела признание.

X

Читаю произведения Горха Фока[336]. Очень чистый незамутненный ум. С непредвзятым отношением в адрес тысячелетней истории христианства – истории искаженных представлений. В одном месте он верно замечает, что христианству неведом смех; нигде не упоминается о том, что учитель когда – либо смеялся. Я помню, что пастор Хан[337], проводивший обряд моей конфирмации, также упомянул об этом – с особой гордостью!

Работы Фока исполнены такой радости творчества, что немедленно вдохновляют. Мне понятен его трепет, когда он рассказывает, как во время поездки в Норвегию он увидел свое «Мореплавание»[338] лежащим на одном из шезлонгов: «Это ли не молодое вино для меня?» – Действительно, особенное чувство – когда твое духовное детище является вдруг перед глазами. Бывая в Бадене или Рейнланде, я нередко обедаю в дороге: и вот уже подходит владелец заведения и просит подписать для него одну из моих книг. В Данциге некий человек, узнав меня, бежит домой, хватает «Миф», вновь находит меня и просит оставить автограф. Автомобильный сторож из Кольберга рассказывает, что он трижды «перепахал» книгу… Во всех книжных магазинах Германии мои работы стоят на одной полке с работой фюрера.

И наконец. В Нюрнберге возводится крупнейший в мире Зал собраний[339]. Именно там в грядущие годы и столетия будут приносить присягу на верность вечной Германии. В фундамент этого гигантского здания на все времена замурованы два произведения: «Майн кампф» и «Миф».

Этого не смогут отменить и те завистники, которые потребляют мои мысли и которые слишком малы, чтобы желать сознаться в этом.

19.8.[1936]

Вот уже несколько дней снова заперт в [госпитале] Хоэнлихен[340]! Застарелое воспаление сустава ступни, столь же болезненное, как когда – то; снова бастуют мышцы спины. Все в точности так, как было год назад, когда мне пришлось пробыть здесь почти три месяца. И это накануне партийного съезда. Слабое утешение: вчера с воспалением сустава и растяжением сухожилия привезли Дарре. Диктовал сегодня речь для конференции деятелей культуры: лаконичный, но в принципиальных аспектах ясно и четко сформулированный текст. Возможно, даже чересчур, впрочем, ничто не мешает сгладить эту «остроту» после.

Никак не ожидал получить сегодня письмо от Людендорфа. Высказывая некоторые «личные соображения», он пересылает мне написанное в соавторстве с женой новое произведение «Библия – не Слово Божье». Я прочел рукопись, она значительно лучше, чем прочая писанина Матильды, которую едва ли возможно превзойти в напыщенности и безвкусии. Остается лишь вечно сожалеть о том, что Л[юдендорф] попал в руки такой поборницы «югендстиля» в философии. В возрасте 50 лет он стал задаваться вопросами, над которыми прочие начинают размышлять в 15, и то и дело ужасается испорченности священнослужителей. По – солдафонски пытается решать проблемы, которые не решить, прибегая к пушечной пальбе. А «возвышенный» философский зонтик Матильды и вовсе не вяжется с его образом. Но ему стыдно быть поучаемым мужчинами, и вот он, подобно сектанту, сражается на стороне «величайшего философа немецкого народа».