Политический дневник

Представленная мной позиция: м[иро]в[оззрением] н[ационал] – с[оциализма] должны быть пронизаны все предметы. По неоднократным просьбам – я подготовил тезисы о н[ационал] – с[оциалистическом] мир[о]воз[зрении][732]. Передать фюреру на рассмотрение. Создать при мне комиссию для оценки с точки зрения школы (Министерство восп[итания], союз учителей[733]). Все должно быть подготовлено к тому моменту, когда появится возможность перейти ко всеобщей реализации задуманного. В остальном: постановка в качестве цели отделения церкви от государства – это позиция либеральная. Для нас это промежуточная стадия. Когда церковь станет обучать своему мировоззрению лишь в ризнице и проч., то подобное противостояние окажется очень полезным для проверки самих себя. Временное отпадет, долговечное будет осознанно разрабатываться.

Когда нами будет проделана эта работа, начнется фактическая революция м[иро]в[оззрения] снизу.

11.4.[1940]

Вчера и сегодня – обед у фюрера. Квислинг звонил из Осло, чтобы поговорить с фюрером. Поскольку речь шла о Швеции, тот дал слово Риббентропу. М[инистерство] и[ностранных] д[ел] подчеркивает, у Кв[ислинга] нет в Норвегии никакой поддержки. Фюрер высказался в аналогичном ключе. Я возразил, что он сообщил полковнику Шм[ундту] все подробности, и предупредил, что нор[вежское] правительство в сговоре с Англией. Дело вновь обстоит так: наши официальные представители годами ничего не делали для того, чтобы поощрять в Н[орвегии] движение, дружественное Германии. Сделанное было в первую очередь сделано нами. Отсюда. Нынешний немецкий посланник всегда положительно отзывался о правительстве Норв[егии] как о занимающем абсолютно нейтральную позицию. Он заявлял, что А[нглия] не имеет возможности для по-настоящему агрессивных действий! Кв[ислинг] предупреждал; я уже в июне 1939 года передал фюреру через Ламмерса докладную записку о важности Норвегии в политическом и стратегическом отношении. Кв[ислинг] сообщил подробности той игры, которую вели англ[ичане] и норв[ежцы]. Теперь его упрекают в том, что за ним никто не стоит. Но ведь его друзья все еще находятся под началом короля. Неужели они должны поднять бунт? В ближайшие дни следует запастись терпением. Поскольку переговоры д[окто]ра Бройера[734] с королем Хоконом безуспешны, больше нет возможности управлять через «нейтрального» господина Кута[735]. Чиновники из М[инистерства] и[ностранных] д[ел] почти не изменились: длительное бездействие, затем внезапная колоссальная «активность», и в основном там, где этого не требуется. – Фюрер видит многое, но о еще большем не ведает. Там где у меня была возможность проинформировать его (Ибн Сауд, Афганистан и т. д.), он принимал решения в моем духе. Но поскольку мировоззрение – это дело всей моей жизни, внешняя политика должна оставаться в руках официального ведомства[736]. Я всерьез обеспокоен, так как незнание психологии этносов и буйная фантазия, уже и прежде отличавшие чиновников М[инистерства] и[ностранных] д[ел], и сегодня являются их отличительными чертами.

X

Выступал на пр[ошлой] неделе в Людвигсхафене, Мюнстере, Ганновере. Посетил Саарбрюкен, Шпихернские высоты[737], расстрелянные деревни на ничейной территории. Оставленные старые французские окопы, в них матрасы и одеяла. Франц[узское] кафе, превращенное в бетонное укрепление. Бесконечные бункеры. Перед нами окапывающиеся французы[738]. Офицеры и солдаты в сказочном настроении. Саарбрюкен, оставленный населением, производит зловещее впечатление. Деревенские дома – груды развалин. Покосившиеся стены, гигантские дыры в кирпичной кладке. Ужасно, если весь Запад однажды будет выглядеть так. Люди в Пфальце внешне спокойны – спокойнее, чем некоторые в Берлине.

Завтра еду в Данциг: открытие выставки: «Участь Версаля» и большая манифестация. Затем доклады перед офицерами в Дюссельдорфе, Кобленце, Кройцнахе.

13.4.[1940]

Хагелин в качестве новоиспеченного министра торговли Норвегии прибывает сегодня ко мне и свежо и без прикрас рассказывает о событиях в Осло. Я фиксирую их в служебной записке (прилагается[739]). После меня Х[агелин] отправился к Риббентропу. – В обед я был у фюрера и узнал от него, что он уже успел принять Х[агелина]. Фюрер был сегодня очень молчалив после разговора с Герингом. Пришел Редер, поэтому мне не удалось спросить фюрера о подробностях. Господин Хевель[740] из М[инистерства] и[ностранных] д[ел].[741]

27.4.[1940]