Политический класс 43 (07-2008)

Иммигранты сохраняют теснейшие связи со своей прежней родиной. В то же время увеличивается число стран, позволяющих своим жителям иметь двойное гражданство. В первую очередь это относится к латиноамериканским странам. Между 1994 и 2003 годами из

2,6 миллиона прибывших в США иммигрантов 2,2 миллиона (86 процентов) сохранили двойное гражданство. Мексиканские консульства стали поощрять мексиканцев в США принимать американское гражданство, сохраняя при этом и мексиканское. Численность иммигрантов с двойным гражданством в Соединенных Штатах превышает 7,5 миллиона человек. Три четверти из 10,6 миллиона родившихся за пределами США американских граждан являются также гражданами еще и другой страны.

Нативисты и антинативисты

Желание видеть свою страну и нацию единой — и построенной на ценностях англосаксов — присуще правящему слою американцев со времен революции и войны за независимость. Один из героев этой войны — Джон Джей — в 1797 году писал: «Мы должны американизировать наш народ». Томас Джефферсон полностью присоединялся к этому мнению. В середине XIX века страну буквально парализовал страх перед прибытием в нее католиков из Ирландии, Италии, Южной Германии, Австро-Венгрии. В 1900 году романист Карл Робертс печалился о том, что «Америка становится Восточной Европой».

В конце ХХ века Артур Шлезингер пришел к выводу, что «студенты, которые оканчивают 78 процентов американских колледжей и университетов, не обращаются к истории западной цивилизации вовсе. Целый ряд высших учебных заведений — среди них Дартмут, Висконсин, Маунт Холиок — требуют завершения курсов по третьему миру или этническим исследованиям, но не по западной цивилизации». Результат движения в этом направлении обобщила Сандра Стоцки: «Исчезновение американской культуры в целом». А Натан Глейзер в 1997 году провозгласил «полную победу мультикультурализма в общественных школах Америки». В начале ХХI века ни один из пятидесяти лучших университетов Соединенных Штатов не требовал обязательного прохождения курса американской истории, что сняло вопрос об изучении общих основ американского общества. Только четверть студентов элитарных университетов смогла идентифицировать источник слов «правительство народа, для народа, посредством народа». Хантингтон приходит к горькому выводу: «Люди, теряющие общую память, становятся чем-то меньшим, чем нация».

Среди нативистов наиболее видное место занимают Сэмюэль Хантингтон и Патрик Бьюкенен. Их главные книги переведены на русский язык: «Кто мы?» Хантингтона (Москва, 2005) и «Смерть Запада» Бьюкенена (Москва, 2004). Кредо нативизма четко выразил Хантингтон: «Если Америка не восстановит свою прежнюю идентичность, то страна превратится в непрочную конфедерацию этнических, расовых, культурных и политических групп, не имеющих между собой почти ничего общего, за исключением территории».

Суть нативизма в том, что главной силой данной цивилизации или гипердержавы представляется здоровое ядро, явившееся случайным или надуманным сочетанием ряда элементов, создавших в конечном итоге некую несокрушимую силу. В США это WASP — белые, англосаксы, протестанты. Наплыв иммигрантов нового типа привел к тому, что уровень натурализации опустился в США с 63,6 процента в 1970 году до 37,4 процента в 2000 году. Американский исследователь Джеймс Кирби указывает, что вновь прибывшие интересуются прежде всего не звездами и полосами, не историей США, а федеральными социальными программами. Исследователи Питер Шак и Ричард Смит с большим основанием утверждают, что «получение социальной помощи, а не гражданство — вот что влечет новых иммигрантов». Встает ли в данном случае вопрос о лояльности и патриотизме? Хантингтон так отвечает на этот вопрос: «Те, которые отрицают значимость американского гражданства, равным образом отрицают привязанность к культурному и политическому сообществу, именуемому Америкой». Опасным для нативизма стало разрушение внутри Соединенных Штатов той культуры и социальных институтов, которые привезли с собой иммигранты первых — англосаксонских — поколений.