Политический класс 43 (07-2008)

И в этом контексте давайте подумаем, а что, в сущности, представляет собой военно-морской флот? Фактически это плавучие острова, почти Лапута Джонатана Свифта, свободно передвигающиеся по миру фрагменты государственной территории, оснащенные по последнему слову военной науки и техники. Применением устрашающей «дипломатии канонерок» в японско-китайском конфликте конца XIX века администрация Кливленда совершила почти хайдеггеровский акт: актуализировала мысль, что «жизненно важные интересы» государства находятся и могут находиться исключительно в той точке земного шара, в которую способен переместиться его военно-морской флот. (Потому как государственные интересы в силу своей природы могут возникать только там и тогда, где их можно эффективно защищать.) И из этой сегодня вполне очевидной мысли в конце XIX — начале XX века были сделаны важнейшие политические выводы. Например, в США была осознана ущебность политики изоляционизма и сформулировано (осмыслено и озвучено) умозрительное «право» Штатов на статус мировой супердержавы. Причем геополитическим основанием этих выводов явилась именно невероятная по длине береговая линия, имеющая выход на бесконечные пространства Мирового океана — одновременно в Северный Ледовитый, Тихий (Великий) и Атлантический океаны. А еще последовал вывод, что Россия, запертая в первой половине XX века в Балтийском море маннергеймовской Финляндией, в XIV столетии в Черном море — турками-османами, в Северном Ледовитом океане — ужасающе суровыми климатическими условиями, в Охотском море — японскими Курилами, в целом вряд ли имеет возможность претендовать на роль мирового лидера. Да, благодаря невиданным жертвам, принесенным Россией-СССР в ходе Второй мировой войны, геополитическая ситуация существенно изменилась. С появлением новых видов вооружений — в частности ракетного, космического оружия и стратегической авиации — роль ВМФ как основного стратегического ресурса ВС несколько снизилась (именно на осознании этого факта покоился стратегический смысл военной реформы Никиты Хрущева). Однако вследствие разрушительных процессов, инициированных горбачевской перестройкой, с геополитической точки зрения Россия вернулась к исторической ситуации времен Михаила Федоровича Романова. А с развитием систем ПВО и ПРО, совершенствованием подводного и авианесущего флотов географические очертания береговых линий в значительной мере восстановили былое стратегическое значение.

Ну вот и пришла пора взглянуть на политическую карту постперестроечной России. Итак, исторически восточные славяне стремились если не вернуться, то объединиться, интегрироваться с Большой Европой. При этом традиционно их усилия распределялись по двум векторам: в направлении Балтики и далее в Центральную Европу и через Черное море к Средиземноморью. Вследствие невероятных по узости политического мышления Беловежских соглашений 1991 года Москва в значительной мере утратила наработанный в XIX-XX столетиях стратегический геополитический потенциал. На Балтике выход в Мировой океан оказался зажатым в тесном Финском заливе, а на Черном море к проблеме Босфора и Дарданелл прибавилась проблема Крыма. Что же касается бассейна Охотского моря, то… до Токио, как известно, Борис Ельцин так и не долетел! И коньяк, он ведь тоже, бывает, заканчивается!