Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Наместником Мценска тогда был князь Ф.И. Татев-Хри-пунов, успевший принять необходимые меры и «с украйными людми не со многими» и сбежавшимися под защиту стен мценского детинца окрестными мужиками достойно встретивший татар¹⁸⁹. Не сумев взять город, хан в ночь на четвертый день стояния под городом приказал отступать. На обратном пути он не стал удерживать своих людей, и его мурзы, среди которых первым был назван ногайский Дивей-мурза, «дума царева» и его лучший военачальник, «войну роспустили к Волхову и на Белевские места»¹⁹⁰.

Действия татарских мурз оказались не слишком удачными. Рассеявшиеся отряды татар были перехвачены порознь карачевским воеводой В.А. Бутурлиным с немногими карачевскими и болховскими служилыми людьми (в Полоцком походе приняло участие чуть больше 200 детей боярских из Карачева и Волхова¹⁹¹). Русские «воевать им (татарам. –

В. П.) не дали, но и во многих местех в загонех Крымских людей побили и языки имали и полон многой отполонили»¹⁹².

Увы, не столь успешны оказались действия посланных с «берега» воевод во главе с князем М.И. Воротынским «со многими людми». Они «ходили за ними (татарами. – В. П.) до Коломака и до Мерчика, и не сошли воеводы царя Крымского, потому что пошол [царь] от украйны спешно»¹⁹³

. Медлительность Воротынского дорого стоила ему. 15 сентября 1562 г., вернувшись в Москву, Иван Грозный наложил опалу на него и его брата Александра «за их изменные дела», конфисковав вотчины, а самих князей посадив – старшего, Михаила, в тюрьму в Белоозере, а младшего – в Галиче «в тын» «за сторожи»¹⁹⁴. Но все эти события не должны заслонять главного – Иван Грозный так и не стронулся из Можайска все лето, не рискнув послать своих ратных людей на «берег», «чтобы людей не изволочити, для Литовского дела»¹⁹⁵. Так Девлет-Гирей помог своему литовскому «брату».

4. Невельская «поторжка»

Мценская неприятность для Ивана Грозного не была единственной в это лето. Сперва 31 июля с Поля Ивану привезли весть, что обласканный им князь Дмитрий Вишневецкий, герой наступления на Крым, перешел на сторону Сигизмунда¹⁹⁶. Известие, что и говорить, неприятное¹⁹⁷, так как князь, опытный военачальник и знаток «малой» войны, был весьма полезен в действиях против крымских татар в Поле. Под занавес же лета, 19 августа, князь Курбский под Невелем имел «поторжку» с поляками. Ее итоги оказались двусмысленными – обе стороны отчитались о победе, но, похоже, по очкам поляки переиграли Курбского.

Описание этой «поторжки» в русских и польско-литовских источниках весьма противоречиво. Согласно Псковской летописи, «того же лета авгоуста приходили литовьские люди под Невлю городок великого князя, и волости воевали». Для наказания захватчиков «ходил за ними князь Андреи Курбьской и с ыными воеводами, и мала была помощь, с обеих сторон потерноулися, и языков наши взяли оу них»¹⁹⁸. Разрядные записи и того лаконичнее – согласно им, с Великих Лук «ходили воеводы в войну князь Ондрей Курбской да князь Федор Троекуров; одиново и приходили литовские люди и Курбского ранили»¹⁹⁹

, и это все. Официальная же московская история войны молчит об этой «поторжке», как и сам Курбский. Иван же Грозный в своем «многошумном» послании к Андрею Курбскому укорял его, что под Невелем в августе 1562 г., воевода «пятьюнадесять тысяч четырех тысеч не могосте победите, и не токмо убо победисте, но и сами от них язвени едва возвратишася, сим ничто же успевшу…»²⁰⁰. Правда, есть все основания полагать, что Иван в полемическом запале явно «заострил» свой тезис, стремясь показать «безделность» и бестолковость своего оппонента, его неспособность грамотно распорядиться вверенными ему силами.

Подробный разбор польских источников по истории Невельской «поторжки» был сделан А.И. Филюшкиным²⁰¹, что избавляет нас от необходимости останавливаться на этом вопросе. Более или менее связное и не претендующее на эпичность описание этого эпизода Полоцкой войны, однако выдержанное в ярко выраженном пропагандистском духе, содержится в хрониках М. Стрыйковского и М. Бельского. Первый сообщал, что пан Станислав Лесневольский, имея под своим началом 1000 конных и пеших польских наемников, 200 литовских жолнеров, двор полоцкого воеводы С. Довойны и «немало казаков», всего с полторы тысячи бойцов с несколькими орудиями, напал по приказу коронного гетмана Ф. Зебржидовского на московский замок Невель. Навстречу ему выступило 45-тысячное московское войско, однако Лесневольский, заняв удобную для обороны позицию в болотистой местности и умело расставив имевшуюся у него артиллерию, в течение целого дня («od poranku az do wieczora») бился с московитами и обратил их в бегство. При этом на поле брани осталось 3 тыс. павших московитов, тогда как поляки потеряли всего лишь 15 человек, да и то незнатных²⁰².