Попаданец в Рой Пожирателей. Том V

Мыслительный центр завёл в комнату побольше гусениц, чтобы они установили нормальное освещение. Также разум Роя распорядился принести инвалиду новые чистые штаны и изготовить второй костыль для его более комфортного передвижения с одной ногой. Одну штанину головастики заранее завязали на узел, после чего отрезали излишек ткани. Костыль слизевик-тюремщик изготовил из двух черенков, скрепив их своим спецвеществом и отломав лишнюю длину клешнёй. Получилось даже надёжней, чем собственное изделие четырёхпалого столяра.

Используя опору, Миару перенёс свою задницу с гамака на табурет возле стола. Тогда же стало ясно, куда он так спешил. Руки гуманоида сразу потянулись к деревянной трубке и шкатулке с травой. Пару искр из кремня упали на промасленную нитку, после чего загоревшийся фитиль отправился в чашу набитую курительной смесью. Конечности боката сильно дрожали, не то от холода, не то от пережитого стресса…

Пока Миару делал первые затяжки, явился слон принёсший дары. Пленник спокойно принял штаны и костыль у него из клешней, кивая и проговаривая:

— Мита… Зи-мита…

— Мита-х… Мита-х… — повторял за ним жук, отступая назад и кланяясь.

Кажется Рою наконец удалось преодолеть стену непонимания между слизевиками и жуколовом.

Удерживая трубку зубами, ампутант нарядился в обновку, а потом жестами показал своё желание кушать и пить. Часть слуг покинула помещение, чтобы подготовить подносы. Увидев, что его услышали, мужчина стал спокойно дожидаться своего ужина. В какой-то момент, между делом он привлёк к себе внимание одного работяги и указал ему на пустую полку, в то самое место, где ранее стояли вырезанные из дерева фигурки.

— Шато вайви чагураоа? — с вопросительной интонацией проговорил гуманоид.

«Похоже ему интересно куда подевались его игрушки.» — подумало управляющее сознание — «Что же, мы обязательно покажем ему где они. А потом ещё надо будет как-то объяснить, что отныне он обязан строгать деревянные модели абсолютного всего на свете, без остановки, с рассвета и до заката…»

В ответ на вопрос Миару головастик указал хоботком в сторону выхода. Инвалид скривился и недовольно порычал.

Вскоре в комнату вернулся ушедший было слизевик. На силиконовом подносе он нёс кружку с питьевой водой, деревянную ложку и деревянную миску, в которую было насыпано шоколадное тесто из запаянного пакета. Чтобы не смущать и без того натерпевшегося боката, Фёдор пока что не стал показывать ему целлофановую упаковку. Так его будет терзать меньше сомнений, перед тем как попробовать пищу неизвестного происхождения.

«Раз уж мы уже начали пичкать жуколова инородными веществами, то можно не останавливаться…» — подумал перерожденец — «Ну станет козлёночком и ничего страшного… Мы все тут не прекрасные пегасы…»

Увидев содержимое представленной тарелки, инвалид недоверчиво нахмурился. Сперва он поднёс тару к голове и понюхал коричневую субстанцию четырьмя ноздрями. Затем мужчина погрузил в блюдо палец и зачерпнул им немного теста. Дальше бокат аккуратно лизнул фалангу и пару секунду чмокал губами. Распробовав незнакомую пищу, он бросил миску обратно на поднос и принялся черпать вязкое вещество ложкой. Постепенно гуманоид ускорялся, пока не начал неистово молотить пищу, давясь и набивая свой рот до отказа. Воодушевлённое радостное выражение заняло его лицо. Миару определённо нравилось сие кушанье. Хотя стоило ещё проверить его реакцию на перловичный фарш и жареного краба. Возможно он просто очень проголодался и был рад чему-угодно, кроме осточертевших яблок.

Ёмкость с тестом ампутант опустошил за пару минут, затем схватился за кружку и в один присест выпил из неё всю жидкость. В конце пленник приподнял голову и с наслаждением зашипел.

«Так! Если бокатам настолько нравится эта хренотень, теперь она будет открываться у нас только по праздникам!» — подумала королева — «Запас теста ограничен, а новое достать негде. Будем выдавать его заключённым в малых количествах, в качестве десерта на Новый Год и День Рождения…»

После ужина, жуколов докурил содержимое трубки и изъявил желание вернуться на гамак. Фёдор не препятствовал ему, проявляя жалость к больному инвалиду, которому требовалась реабилитация после операции и прочих пережитых трудностей.

Где-то полчаса мужчина с закрытыми глазами нервно крутился, пытаясь улечься поудобней. В итоге он растерял всякое желание валяться, поднялся с лежбища и принялся практиковаться в ходьбе на двух костылях.

«Эх-х… Миару… Я ведь тебя уже похоронил…» — размышлял человек, наблюдая за своим первым пленником — «В детстве выпрашивал у матери собаку. Она мне её так и не купила… Странно, что я вспомнил об этом, глядя на тебя… Наверное это жестоко относиться к разумному существу, как какой-нибудь зверушке… Но, с другой стороны, для тебя это лучше, чем если бы я относился к тебе, как к корове, которую хочу пустить на стейки… А ведь другая моя половина до сих пор вынашивает такую идею…»