Пролог.

Я не хочу вспоминать подробности битвы, и что потом делали с нами эльфы, скажу лишь, что пацан с нашим флагом спасся. А вот мы не смогли прорваться, споткнулись об эльфийские легионы. Споткнулись, и больно ушибли себе лбы и другие части тела. Мне эти твари ломали все кости, а маги жизни поддерживали, не давая ускользнуть от боли и страданий за грань, что отделяла меня от темноты извечного покоя. А несчастного барона они на воротах живьём распяли. А вот нам так не повезло, нас раз за разом пытали, срезали кожу с рук и ног, и тут же приживляли её заново. И так день за днём, пока не доставили нас в лагерь смерти, из которого никто ни разу за всю его историю не сбегал.

Из нас сделают инкубаторы для боевых химер. Как по секрету сообщил наш мучитель, что в нас будут расти и развиваться личинки и что они будут нас поедать изнутри, а лучшие маги-целители эльфийского леса не дадут нам умереть, чтобы мы, так сказать, наслаждались каждой минутой адской боли. Ой, с каким бы я удовольствием вбил бы ему его зубы через пасть в задний проход. Эта ушастая тварь рассказывал в таких подробностях, чтобы мы все прониклись ситуацией, и с такой радостной ухмылкой, что вот эту ухмылку и хотелось стереть с его поганой рожи один раз и навсегда.

Глава 1. Собибор местного разлива

Как всегда, я встретил новый день, придя в себя, но новый день был для меня уже сам по себе странным и непривычным. Я оказался не связанным, но и не на свободе, а в клетке, в самой настоящей клетке, знаете – такие классические, с металлическими прутьями, в них ещё содержат диких зверей. Так вот, в одной из них и оказался я заперт. Вместо пола была металлическая решётка, а под ней полукруглое углубление с яйцами. С сотней яиц, что лежали ровными рядами, а саму клетку обрамлял полуметровый ров с водой. Эти яйца я успел пересчитать раз десять за те две недели, что провёл в клетке. Больше нечем была заняться, клетка стояла в пещере, куда попадал лишь тусклый свет из вентиляционных отверстий.

За время, проведённое в клетке, я окреп и немного оклемался после ежедневных пыток. Не, в первый день я хотел разбить себе голову об металлические решётки, но мне не хватило решимости. И я стал думать, долго и упорно анализировал всё, что со мной случилось, и как я себя вёл в последнее время. Во-первых, я себя проявил неправильно, я по привычке рассчитывал на свои физические способности, а не на магические. Но, как говорится, близкая смерть очень стимулирует умственную деятельность. Вот и моё серое вещество в черепной коробке задумалось, как спасти пятую точку нашего общего организма. Знаете, и надумало-таки. Оно вдруг вспомнило, что я, оказывается, шаман, и могу оперировать духами. А раз моей мышечной массы не хватает сломать или раздвинуть прутья клетки, то надо призывать магические способности.

К сожалению, я не владею боевой магией, и не могу управлять огненной или другой стихией, что помогло бы мне в моём спасении, или хотя бы умереть, сражаясь, и не просто сражаясь, а убивая моих врагов. Я долго размышлял, благо, времени было – вагон и маленькая тележка. Мои охранники, что следили за тем, чтобы я нечаянно не умер, меня не беспокоили. Вот я и думал, как сделать бяку, и нашёл оригинальное решение. Я повторю обряд, что проводил с яйцами черепах. Я создам духа из этих яиц. Плохо, что этот дух не совсем боевой, зато испорчу кладку, что уже не так и плохо само по себе. Да и всё, что мне надо – это моя кровь, а она пока при мне.

Сказано-сделано, и я принялся за работу. Писать магические иероглифы я не мог, но зато мог кровью капать на пол, и с помощью этих капель наносить нужный мне рисунок подо мной. Точность попадания зависела не только от мeня, но и от силы, вложенной в мою кровь, а силушку и кровушку я не экономил, и не боялся подорвать свое здоровье и душевное равновесие, мёртвым на всё это наплевать.

Мысленно перекрестившись, вспомнил все руны и загогулины, что я чертил собственной кровью под просмотром старого шамана. Это заклинание мне врезалось в память, да и трудно забыть такое художество, особенно, когда ты его творишь своей кровью. Так и я не забыл ни одной закорючки, что рунами зовутся. Вгоняя ногти себе в ладони, я вспарывал свою кожу, и, когда потекла кровь, начал творить магические действия. Ох, и натворю я сейчас. Но собака оказалось зарыта не в надёжности моей памяти, как я думал, а в объёме красной жидкости в моём организме. Как показала практика, её явно не так много, как мне бы хотелось.