Порядки любви. Разрешение семейно-системных конфликтов и противоречий.

Кроме того, мой собственный опыт научил меня отказываться от чрезмерной детализации и работать только с минимумом информации. Иначе энергия уходит в любопытство и дискурсивное размышление о деталях, и ее не хватает для эффективной работы с клиентом.

Важно прекратить расстановку, когда пациент проявляет признаки растерянности, потому что в это мгновение достигается наивысший уровень психической энергии. Прекращением работы я препятствую утечке энергии в чисто спекулятивные дискуссии. В соответствии с этим принципом я не допускаю и подробных повторных обсуждений в конце сеанса. Такие разговоры только ослабляют растерянность пациента и предоставляют другим участникам возможность отвлечь энергию на самих себя и свои проблемы.

В тех случаях, когда невозможно найти решение проблемы, я также прекращаю расстановку и не допускаю никаких дискуссий по этому поводу. Конечно, это серьезное вмешательство в процесс терапии. Но, с другой стороны, такой ход событий может способствовать тому, что клиент сам находит решение своих трудностей день или два спустя. Дело в том, что благодаря прекращению расстановки у пациента накапливается энергия, необходимая для принятия решения, которой он иначе не овладел бы. Иными словами, прекращение расстановки тоже оказывает на пациента полезное терапевтическое воздействие.

Подобное наблюдается и в тех случаях, когда расстановка заканчивается неуспешно. Иногда расстановка семьи клиента ни к чему не ведет, и я не могу продолжать работу. Несмотря на то, что это очень больно для клиента, я все же не очень беспокоюсь о нем. Опыт показал, что у какого-то другого участника семинара в это время возникает мыслительная операция, в результате чего он произносит некое освобождающее слово, благодаря которому работа может продолжаться. Психотерапевту не всегда заранее известен каждый следующий шаг текущего процесса констелляции, и это не обязательно. Он просто должен отдаться потоку происходящего. Остальные участники семинара тоже отдаются этому потоку,

393

и в результате обмена энергии между всеми нами все двигается в направлении благополучного исхода.

Между мной и участниками семинаров всегда происходит какой-то обмен, который не обязательно является обменом позитивных энергий. Некоторые люди задают мне двусмысленные или провокационные вопросы, желая испытать меня. Я тоже отвечаю им двусмысленностью, шуткой или провокацией. На серьезные вопросы я отвечаю серьезно. Иногда скрытой целью заданного мне вопроса является простое удовлетворение любопытства. Любопытство является признаком неуважения к другому человеку. Я никогда не проявляю любопытство к людям и не позволяю, чтобы они обращались ко мне с любопытством.

Один из самых важных аспектов моей психотерапевтической работы состоит в том, что я не навожу справки об успешности результатов терапии после расстановок. Успех перестройки энергии становится заметным уже в ходе расстановки, когда на лице пациента проявляются признаки смушения, свидетельствующие о том, что проявляющаяся истина его системной ситуации глубоко тронула и изумляет его. Но я никогда не ориентируюсь только на симптомы и их изменения. Я не базирую свою работу на такой ограниченной основе и не стараюсь, даже по прошествии многих месяцев и лет, осведомляться об исчезновении симптомов у того или иного клиента. Целью моей психотерапии является не исчезновение симптомов, а создание внутренней картины, позволяющей клиенту вернуться в свою семейную систему, как возвращаются домой. Почувствовав себя дома, он обретает способность укорениться в новой динамике своего существования и установить связь со всеми исцеляющими энергиями, которые там действуют. Только это я считаю психотерапевтическим успехом и источником новой энергии для пациента. До какой степени эта новая динамика воздействует на симптомы — другое дело... Это дело в первую очередь врачей и психиатров. Поэтому пациентов с очень серьезными симптомами я всегда отправляю к врачу или психиатру.

Психотерапевтический смысл решения не осведомляться о дальнейшем развитии симптомов состоит в следующем: конечно, я рад, когда мне кто-то сообщает, что мой пациент чувствует себя хорошо, однако я не хочу стоять ни между клиентом и его душой, ни между индивидом и его судьбой, ни между ним и тем, что я называю «Большой Душой». В процессе психотерапии я как психотерапевт чувствую себя в согласии не только с его судьбой, но и с его душой, также как и с Большой Душой. Этим <же объясняется и тот факт, что, окончив психотерапию, я могу отказаться от дальнейшего контакта с пациентом или попыток разузнать дополнительные детали о развитии его симптомов.

Когда психотерапевт позволяет любопытству вести его и старается узнать о пациенте больше, чем проявляется во время самой расстановки,

394

он показывает своим поведением, что у него самого нет веры в эти благотворные силы. Это всегда вредно как для него самого, так и для пациента, так как благотворные силы тогда покидают их обоих.