Порочная страсть на двоих

Родители Вероники крепко держались друг за друга. Подкошенные внезапной смертью единственной дочери, отныне они навсегда потеряли свой покой.

Чуть поодаль всхлипывала мать Мари. Сама Мари стояла под руку с мужем ближе к выходу, больше всего на свете желая оттолкнуть его от себя и броситься прочь. Ей была невыносима мысль о том, что сестра погибла из-за нее. Не позови Мари ее в бар выпить по бокалу мартини, сейчас не было бы похорон. Но что сделано – то сделано. Прошлого не воротить. Мари осталась жить, но за неосторожное приглашение выпить в баре по паре бокалов коктейля теперь она навеки проклята своими родными.

Священник начал свою работу. Запахло ладаном.

Дверь часовни тихо открылась, и на пороге появился свекр. За его спиной стоял Макар. В черном костюме, с расстегнутыми верхними пуговицами на черной шелковой рубашке он был неотразим в своей мужской привлекательности. В руках новоявленный старший брат сжимал роскошный букет алых роз, каждая из которых была перетянута черной ленточкой.

Мари взглянула на брата мужа, и внутри что-то перевернулось. Их взгляды пересеклись всего на миг, но ее сердце пронзила болезненная стрела. Горящей и саднящей была эта боль. Этот мужчина притягивал ее душу, словно магнит. Он сводил ее с ума одним своим присутствием. Мари была готова отправиться вслед за Макаром куда угодно – хоть в огонь, хоть в воду.

Макар осторожно, не желая прерывать молитвы, положил розы у гроба и встал рядом с ней. Она прикрыла глаза – аромат его одеколона с примесью чего-то истинно мужского кружил голову, сводил с ума. Нечаянно молодая женщина коснулась его крепкой и мужественной руки.

Руки пересеклись всего на миг, но Макар вздрогнул, будто от удара током. Поднял на нее свой взгляд – и Мари стушевалась, отшатнулась ближе к Борису.

– Какого черта?! – прорезал тишину храма голос отца Вероники. – Какого черта вы притащились сюда, проклятые бандиты?! Убирайтесь прочь!

В один миг он оказался рядом с Макаром и Глебом Сергеевичем.

– Убирайтесь, я сказал! Прочь! Вам не место среди хороших людей!

Он толкнул в грудь Глеба Сергеевича.

Тут же подскочила охрана. Но Глава семьи Загорских подал знак охране отступить.

– Мне жаль… – Очень искренне произнес он и приложил руку к сердцу.

– Жаль тебе, да?! Да будь ты проклят! Желаю тебе вот так же стоять у гроба твоих детей! Пусть они сдохнут все! Все!

– Стойте… – всхлипнув, бросилась к родственникам Мари. – пожалуйста, не надо…Это я виновата…я … я должна была умереть, не она! Мне подписали приговор преступники! И это я позвала Веронику прогуляться в бар…

– Заткнись, Маша, – шикнул на нее муж и притянул за локоть к себе. – Держи себя в руках! Хочешь, чтобы они и тебя в клочья разорвали? – продолжал шипеть ей на ухо он. Потом выступил вперед.

– Послушайте все! Мы с Мари не имеем никакого отношения к криминальному бизнесу и клубу «Валенсия». Пожалуйста, не надо винить всех. Наша семья скорбит также сильно, как и вы… Маша чудом осталась жива, но это не значит, что нам хорошо от смерти Вероники. Если кто и виноват, так это те, кто владеет клубом.

Глеб Сергеевич взглянул на младшего сына тяжелым взглядом. Неужели Борис только что отрекся от него на глазах у всех?

Но тот, гордо подняв голову, дернул к себе жену и перешел на сторону ее родственников.

– Мы честно ведем свой бизнес и платим налоги! Я не желаю, чтобы кто-то еще из членов моей семьи погиб из-за чуждых нам разборок! Прости, папа, отныне нам с тобой и твоим новым фаворитом не по пути.

Глеб Сергеевич тяжело и часто задышал. Резко повернулся к младшему сыну и семье жены спиной и тяжелой походкой направился к выходу из часовни.

Макар сверкнул взглядом в сторону брата и его жены. Не укрылось от Бориса победное торжество в его глазах. Оно мелькнуло всего на мгновение, а потом он быстро двинулся вслед за отцом.

Мари же захлебывалась в отчаянии. С этого момента семья раскололась. Сгорая в муках любви к Макару, она осталась по другую сторону от него – в компании мужа-изменника и потерявшей разум от горя собственной родни.

Глава 19

Серый мрак за окном постепенно рассеивался. Макар тяжело вздохнул и сел на край широкой двуспальной кровати. В новой роскошной квартире ему не спалось. Не помогало ничего – ни престижный район, ни элитная двухуровневая планировка, ни дорогостоящий дизайн приобретенного помещения.

До прилета Риты оставалось десять дней. В ожидании встречи с женой он будто сошел с ума. Обида, едкая и горькая, разъедала его сознание.

Он опустошил все известные магазины мужской одежды, и теперь просторный гардероб в новой квартире был битком набит шелковыми и льняными рубашками, дорогими костюмами и коробками с обувью.