Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

На территории всей зоны интереса Освенцима заключенные и гражданские тайком разрабатывали «сети», объединяющие противников эсэсовского режима. Любые действия сопротивления совершались в полной тайне, поэтому об их деятельности сохранилось не так-то много информации, притом довольно сомнительной. Вести учет было практически невозможно, выживали немногие, а деятели сопротивления не стремились об этом распространяться даже после войны. Марта унесла в могилу много секретов.

Но под ее эгидой освенцимское ателье стало прибежищем, где спасались не только портнихи. Участие Марты в сопротивлении серебряными нитями проходило через мрачный узор полотна Освенцима.

В концлагере сопротивление в любом виде требовало от заключенных невероятной храбрости. Если кого-то ловили с поличным, в наказание нередко убивали. Сопротивляться можно было по-разному, от спонтанного и громкого неповиновения до тихих проявлений щедрости и солидарности. Интересно, что в сопротивлении не последнюю роль играла одежда – она согревала буквально и фигурально, помогала спрятаться или скрыть свою внешность.

Однажды в Биркенау появилась девушка в купальнике, она дрожала от страха. Продолжая трястись, она все же рассказала, что случилось. Ее с другими евреями привезли из Парижа. Ее спутницы надели купальники, потому что иначе было очень жарко. Одной из них – танцовщице – сказали раздеться догола. Она отказалась. Она схватила револьвер эсэсовца, застрелила его, а потом себя. Чудесным образом немецкий солдат помог свидетельнице сбежать из примерочной. Манси Швалбова, медсестра и подруга Брахи, спокойно отдала замерзшей девушке свой единственный свитер{318}.

Организованное сопротивление сталкивалось с невероятным количеством препятствий, в том числе – с непредсказуемым физическим насилием со стороны захватчиков. Однажды Браха и другие портнихи поднялись по лестнице из общей спальни в мастерскую и обнаружили там незнакомую молодую еврейку.

– Как ты сюда попала? – спросили ее.

– Меня привезли на мотоцикле шарфюрера, – ответила она. – Голой.

Девушка все рассказала. Она только что приехала в Освенцим на поезде. Ее отобрали на смерть в газовой камере. Неожиданно для себя она осмелилась обратиться по-немецки к главному шарфюреру:

– Послушайте, я сильная и молодая, убить меня будет глупо. Помогите мне спастись.

Мужчина оглядел ее пышную фигуру и ответил:

– Хорошо. Иди со мной.

Ее усадили на заднее сиденье мотоцикла и вдоль главной дороги довезли из Биркенау к Штабсгебойде. Главу блока Марию Мауль разбудили и сказали, что привезли новенькую. Мария передала девушку Марте Фукс в ателье, Марта организовала ей одежду. Всю войну она проработала в административном блоке и спала в том же помещении, что и портнихи{319}.

Кто знает, почему эсэсовец решил спасти ее вместо кого-то из сотен тысяч невинных женщин, отправленных на смерть? Голая женщина на мотоцикле – один из множества абсурдных моментов в лагере смерти: Освенцим был отдельным гротескным миром, где заключенного могли спасти, покалечить или уничтожить по прихоти власть имущих.

Еще до перевода из Биркенау, Браха как-то увидела грузовик, везущий евреек в газовые камеры. Одна из женщин, которая оказалась лучшей подругой жены основателя и первого президента Чехословакии, кричала: «Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!» Но Браха, как и остальные жертвы, была не в силах ей помочь{320}.

Власть СС казалось абсолютной, но вопреки всему в Освенциме и близлежащих лагерях работала преданная делу, бесстрашная ячейка сопротивления, в которую входили люди разных вероисповеданий, политических взглядов и национальностей.

Каждая портниха находила свой способ сопротивляться как эсэсовским агрессорам, так и общим попыткам уничтожить их человечность. Портнихам везло больше остальных заключенных – у них было больше возможностей поддерживать самоуважение и внутреннюю индивидуальность, и это было заразительно. У маленьких поступков бывают большие последствия и повороты к лучшему.

Однажды в 1944 году Гуня Фолькман с другими ветеранами наблюдала за группой новеньких в Штабсгебойде. Одна из них толкнула Гуню и грубо потребовала ее ложку. Гуня, от природы щедрая, отдала ложку, несмотря на то что миска с ложкой были ценными предметами, и еду в лагере без них было не получить. Женщина тут же извинилась – проведя столько времени в Биркенау, она отвыкла от человечного обращения. Проявив человечность, Гуня заставила враждебно настроенную женщину задуматься. Со временем они стали близкими подругами{321}.