Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

Ходили слухи, что собираются разбомбить весь лагерь, или расстрелять оставшихся заключенных, или и то, и другое. Огромное количество поездов уходило на запад. Мыль о том, что больше не придется терпеть унижения клиентов-эсэсовцев, страшно радовала женщин, но уход из ателье означал расставание с командой, а многие оставались в живых только благодаря ей. Что будет дальше?

Сошлись на следующем: что бы их ни ждало, одеться тепло – всегда хорошая мысль. И это вопреки официальному и конкретному запрету иметь несколько предметов одежды кроме выданного всем набора{365}. Благодаря связам Марты в «Канаде», заключенные могли организовать себе нижнее белье, хорошую обувь и пальто. СС раздало дополнительные тюремные куртки.

У Марты был небольшой, но плотно набитый рюкзак. В прошлом ноябре ее контакт из эсэсовского госпиталя – медсестра Мария Штромбергер – тайком пронесла в ателье виноградный сахар. Браха с Катькой сохранили свои порции – они повесили кусочки сахара на нитку и носили как кулон, чтобы можно было в любой момент отломать кусочек и съесть на случай, если понадобится подкрепиться. За две недели до «последнего дня» Гуня заболела и попала в госпиталь, где раздобыла заначку витаминов, которые были на вес золота. Каждая женщина постаралась раздобыть себе одеяло.

К отъезду из Аушвица-Биркенау готовились не только заключенные. Эсэсовцы как умалишенные копались в залежах «Канады». В праздничные дни Рождества и Нового года эсэсовские семьи панически паковали все свои вещи, добытые нечестным путем, в фургоны, отправляемые домой в Германию. Хедвига Хёсс покинула Освенцим в конце 1944 года, присоединившись к мужу, назначенному на новую должность в Равенсбрюке{366}. Ее шкафы и комоды полностью опустошили, мебель из дома вывезли, райский садик скрылся под толстым слоем снега.

Поскольку топить камины в теплицах теперь было некому, они замерзли.

Хедвига покинула лагерь не с пустыми руками. Один эсэсовец пожаловался, что на перевоз всех вещей Хёссов понадобилось целых два грузовых автомобиля. Садовник Хёссов, Станислав Дубиль, сказал, что автомобилей было четыре. Модные костюмы, сшитые портнихами для Хедвиги, были аккуратно сложены в шикарные кожаные чемоданы. Ее путешествие сильно отличалась о того, которое предстояло женщинам, сделавшим ее одежду и предоставившим чемоданы.

«А дальше случилось самое прекрасное», – Гуня Фолькман{367}.

Во вторник 18 января 1945 года был сильный мороз и снегопад. Внезапно портних разбудили и приказали одеваться. Сказали, что они пешком уходят из лагеря в неизвестном направлении. Эсэсовцы не знали, наказывать заключенных за ношение гражданской одежды, что было под запретом, или начать вести себя великодушно, ведь скоро могло оказаться так, что заключенные получат право голоса и обо всем расскажут наступающей Советской армии.

Один из охранников спросил Браху:

– Когда придут советские солдаты, что ты им скажешь? Скажешь, что я хорошо с тобой обращался?

Браха осторожно ответила:

– Скажу, что вы были не из худших{368}.

Десятки тысяч заключенных вывели на улицу, в кромешную тьму – еще не взошло солнце. Мужчины и женщины внезапно получили свободу передвигаться и общаться друг с другом, впервые за несколько лет разлуки. Люди бегали, ища мужей, жен, друзей, родственников. Случались и счастливые воссоединения.

Гуня поверить не могла своему счастью, когда обнаружила среди ослабевших, ошеломленных женщин из Биркенау свою дорогую подругу, Рут Рингер. Рут провела с Гуней последние месяцы в Лейпциге перед депортацией, а также всю дорогу в Освенцим. Муж Рут сказал ей держаться поближе к Гуне, чтобы выжить. Женщин разъединили в первый же день в Освенциме, но они больше не собирались друг друга отпускать.

Среди хаоса друзья и родные отчаянно цеплялись за называемые места встречи, надеясь окончательно воссоединиться после войны. Если переживут предстоящий поход.

– Может, держаться в конце и потом спрятаться? – так думали Ирена и Рене. – Никогда не знаешь, что они сделают – застрелят, спалят, чтобы ни одного свидетеля не осталось.

Подруги решили, что безопаснее будет держаться с остальными портнихами и покинуть лагерь{369}.

Около 11.00 стали выкрикивать приказы. Заключенные покидали главный лагерь группами по 500 человек. Поскольку лагерь должно было покинуть более 30 тысяч человек, включая заключенных Биркенау, сборы заняли много часов. Где-то стояли порции хлеба и кипятка для чая, но дотянуться до них могли лишь самые сильные.

Марта взяла инициативу в свои руки. Спокойно и авторитетно, она прошла сквозь толпу и вернулась с хлебом – она взяла столько, сколько могла унести. Когда команда портних добралась до выхода, уже наступили сумерки. Гуня все не могла поверить, что они и правда уходят. Перешагнув границу лагеря, заключенные почувствовали невероятное облегчение, несмотря на то что их под дулом ружей гнали в неизвестность.