Портрет Ценшаба Серконга Ринпоче

Серконг Ринпоче был также экспертом в тибетской традиции прорицания мо

. В этой системе предсказатель входит в состояние медитативного сосредоточения, а затем бросает игральные кости несколько раз и объясняет результаты, чтобы помочь людям принять важное решение. Более того, он также знал тибетскую астрологию, которая включает в себя владение сложными математическими методами для вычисления положения планет. Его подход к этим эзотерическим предметам тем не менее всегда был весьма прагматичным и рациональным. Он считал, что обращение к ним должно дополнять, а не замещать использование здравого смысла.

Несмотря на важность его официального положения и широту познаний, Ринпоче всегда оставался очень скромным человеком. Хотя фактически он был одним из основных учителей Его Святейшества — особенно в традиции тантры Калачакры, самой сложной из тантрических систем, — и даровал своему высокопоставленному ученику много тантрических передач. Он не любил, когда его по-английски называли «мастер-партнер в дебатах». Он хотел, чтобы его титул ценшаба был переведен буквально, а именно как «слуга для ассистирования в дебатах», но в конце концов согласился на перевод «ассистент-наставник по диспутам».

Серконг Ринпоче служил Его Святейшеству, как выполняя обязанности, положенные ему по статусу, так и совершенно неформальным образом. Например, Его Святейшество часто выполняет специальные медитативные практики и ритуальные церемонии – пуджи, посвящая их благополучию всех людей на Земле в целом и тибетского народа в частности. Некоторые из них он проводит в уединении, некоторые при участии группы избранных монахов, а другие перед большим собранием людей. Его Святейшество обычно просил Ринпоче присоединиться к нему в этих церемониях, а порой даже руководить ими от его имени, если он сам был занят другими делами. Более того, когда Его Святейшество давал учения, Ринпоче обычно сидел рядом, по правую руку от него, помогая подобрать нужный термин, ответить на какой-то особенно сложный вопрос или разрешить сомнение, если Его Святейшество нуждался в этом. Когда другие ламы стеснялись передавать учения различных линий непосредственно Его Святейшеству, они обычно передавали их Ринпоче. Как «духовный проводник», Ринпоче затем передавал их Его Святейшеству.

Его Святейшество часто называл Серконга Ринпоче своим советником и «первым заместителем» — за то, что именно Ринпоче доводил его точку зрения по различным вопросам до сведения монастырей и общественности. Это происходило благодаря тому, что Ринпоче был искусным дипломатом в решении как религиозных, так и мирских задач. Он часто посредничал при разрешении локальных споров и разногласий и давал рекомендации офису Его Святейшества по вопросам протокола в тех областях, с которыми был знаком. Теплое чувство юмора еще более усиливало его дипломатические способности. Люди любили рассказывать ему забавные истории не только потому, что он сам любил посмеяться над ними, но также и потому, что он потом очень хорошо пересказывал их другим. Все его тело сотрясалось от смеха, что передавалось каждому, кто на ходился рядом с ним. Это сочетание практичной мудрости и здорового чувства юмора способствовало тому, что все, кого он встречал, проникались к нему неподдельными любовью и уважением.

Ринпоче содействовал воссозданию в Индии многих мужских и женских монастырей, которые были разрушены в Тибете во время китайского вторжения. Он делал это, передавая различные посвящения и учения ламам и монахам, с тем чтобы они могли возобновить свои традиционные ритуалы. Особенно это касалось монастырей двух государственных оракулов: Нечунга и Гадонга, с которыми он поддерживал очень близкие отношения в течение всей своей жизни. Если Ринпоче служил главным земным советником Его Святейшества, государственные оракулы традиционно были консультантами Далай-ламы относительно всего, что можно отнести к разряду «сверхъестественного». Они разговаривали с ним через медиума, вошедшего в транс. Ринпоче отвечал за духовное обучение медиумов, чтобы они могли стать чистыми проводниками высшей мудрости.