Пощёчина генерал-полковнику Готу

Пока ехали на Петроградскую сторону, Надя рассказала, что она единственная дочь очень известного в городе ювелира, что учится в Академии художеств, что ей двадцать один год. По пути заехали в гастроном. Надя попросила Алексея остаться в машине, а сама через десять минут вернулась, неся коробку с торчавшими из неё бутылкой армянского коньяка и двумя палками сырокопчёной колбасы, которую и в «Алексеевском» магазине можно было купить с большим трудом, выстояв день в очереди и отдав полсотни рублей. С тоской вспомнив о пятнадцати рублях в своём кармане, Алексей понимал: на оплату такси не хватит. Не спрашивая его, Надя расплатилась.

Их первый вечер они провели весело. В мастерской художника собралась компания художников, скульпторов, музыкантов, поэтов… Все громко говорили, много пили, спорили, танцевали под граммофон, обнимались по углам, целовались… Здесь была какая-то иная, незнакомая Гордееву жизнь. Никто не говорил о политике, войне в Испании, о скудости советского бытия, голодном прозябании народа в провинции, о нараставшей волне арестов… Позже, побывав здесь неоднократно, Алексей понял, постояльцы просто старались забыться, на время оторваться, скрыться от суровых реалий сталинского режима. Все они жили в неуверенности, страхе, а здесь отдыхали душой и телом. Отдыхал и он.

Отец Алексея происходил из семьи инженеров-железнодорожников. Накануне Февральской революции он занимал высокую должность в Министерстве путей сообщения, имея чин действительного статского советника. После октябрьского переворота большевики, ценя его профессионализм и знания, оставили его на службе в наркомате путей сообщения, сохранили за ним большую квартиру и высокое денежное довольствие. В конце семнадцатого года он, сорокапятилетний красавец, женился на своей секретарше, очаровательной девушке из разночинной учительской семьи. Молодая супруга была в два раза моложе. В восемнадцатом году на свет появился Алексей.

В семье царили любовь и взаимоуважение. Алексей не помнил, чтобы кто-то из родителей повышал голос, был резок или нетерпим. Мальчик рос в атмосфере душевной теплоты, в окружении книг, картин русских мастеров, хорошей музыки. Отец привил ему любовь к спорту, и с восьми лет он всерьез занимался спортивной гимнастикой. Семья жила в относительном достатке.

Всё изменилось в тридцатом году. Осенью под Харьковом во время испытания нового мощного локомотива, купленного в США, рухнул наскоро отремонтированный после Гражданской войны железнодорожный мост через небольшую речушку. Погибла вся локомотивная бригада и его отец. Мать с сыном немедленно выселили из квартиры, выделив комнатку в железнодорожном общежитии неподалёку от Варшавского вокзала. Анастасия Петровна поплакала пару дней, а потом села и написала письмо Сергею Мироновичу Кирову, с которым был дружен погибший Гордеев. Вскоре их переселили в просторную двухкомнатную квартиру на 8-й Линии Васильевского острова, назначили пенсию за погибшего отца, а мать приняли на работу переводчицей аж в сам Смольный. Жизнь постепенно налаживалась. Конечно, того благополучия, как при живом отце, уже не было, но жили весьма сносно, не голодали и в обносках не ходили.

Что интересно, в семье не любили большевиков, но дома разговоры о власти и её лидерах не велись. Алексей никогда не слышал из уст родителей недовольства отсутствием в магазинах самых необходимых товаров, а в аптеках лекарств. Ему привили любовь к Родине и сдержанное уважение к власти. В пионеры и комсомол вступил, но системно отлынивал от поручений, ссылаясь на большую загруженность в спорте. Постепенно на него махнули рукой, благо его спортивные достижения поднимали авторитет школы.

С детства он не привык задавать лишних вопросов на уроках истории, до всего доходил сам, читая и перечитывая Карамзина, Соловьёва, Ключевского, про себя споря с Покровским и Бухариным… Мать одобрила его выбор стать историком, но как-то во время их прогулки по набережной предупредила:

– Будь осторожен, мой мальчик. Этой власти объективная история не нужна. Идут систематические аресты преподавателей истории в вузах, техникумах и школах. Будь осторожен.

Он и был осторожным. Пользуясь советом матери, темой своих научных интересов в университете выбрал поземельные отношения в период правления Ивана Грозного и под научным руководством Сигизмунда Натановича Валка написал и успешно защитил две курсовые работы.