Последнее искушение дьявола, или Маргарита и Мастер

— Судя по срочности сбора, у нас опять вышло что-то не так, — вопросительно-виноватый его тенорок прозвучал в удушливой тиши кабинета приглушенно и зыбко, — но, поверьте, мессир…

— Увы! — голос Воланда отдавал лязгом стального засова, закрывающего камеру, — и, похоже, ваши неудачи стали какой-то навязчивой традицией.

Он не предложил пришедшим даже присесть. Крайне удрученный этим кот, сопел и жевал свои усы. Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что в кабинете наличествовал лишь один дубовый стул с резной спинкой, на котором сидел сам Властитель Тьмы, и одно кожаное кресло, покрытое серым матерчатым чехлом, на котором троице было бы расположиться нелегко.

После некоторого гнетущего молчания, далее слово взял Бегемот, слывший у Воланда, и это было действительно так, любимцем.

— Мессир, — с тягучим вздохом начал он, — мы отдали этому делу…

— Знаю! Знаю, — звучный баритон налился рассекающим воздух булатом, — все свои силы, все свое умение… И, что получилось?

— А, что получилось, мессир? — Азазелло умудрился спрятать даже свой громадный клык и являл собой вид самой смиренной овечки, — ведь Он казнен на этот раз по законам этой страны, пусть, возможно и чрезмерно жестоким…

— Он вновь казнен незаконно! И воскреснет волей Небес.

— Но…

— Приговор Ему был вынесен внесудебным органом, который не предусмотрен никакими законами и, тем более, Конституцией данного государства. Следовательно, и предание Его смерти, хотя и в полном соответствии с приговором, является незаконным. Особое совещание не вправе выносить приговоры, поскольку ничего подобного не предусмотрено действующим законодательством. Этот орган создан по воле вождя этой державы, больше — в целях расправы с политическими противниками и устранения неугодных бывших соратников.

— Мессир… — умоляюще произнес Бегемот.

Но сегодня Воланд не хотел даже слышать и своего баловня, скрашивавшего всем жизнь своими остроумными, порой, очень смешными увертками и шутками.

— В случившемся более всего виноват Енурих Иегуда, и он свое получит. Но есть вы — моя опора, мои глаза, мои уши… — в голосе Воланда неожиданно прозвучала несвойственная ему горечь.

И этот, прорвавшийся сквозь леденящую сталь, чисто человеческий оттенок речи, ужаснул стоящих более всего. Загустевший донельзя, воздух полностью сковал их тела, мыслей разом не стало, и обволакивающая тьма уже заклубилась из сверкающих глаз Воланда.

— Мессир! — Маргарита и Гелла стояли на пороге кабинета на коленях.

Воланд некоторое время молчал, переводя свой мрачный нечеловеческий взор с женщин на стоявшую обреченно троицу. Наконец, глаза его потухли, резкие гневные черты лица разгладились.

И напряжение спало. Принимал ли Воланд решение об устранении своих проштрафившихся слуг, либо это было акцией устрашения — так и останется для всех загадкой. При спутниках он проявлял какое-то подобие человеческих качеств, хотя был лишен их начисто.

— У нас будет еще одна попытка в третьем тысячелетии, — прямая резкая складка пролегла между бровями Властителя Тьмы, — но — последняя. Я как раз занимался подбором бумаг и документов для этой операции. Мы отправим Его в небытие с помощью Международного Гаагского трибунала, руками Маргариты, которая сыграет роль прокурора под именем Карла дель Понте. Все детали мы обсудим несколько позже. Решение о том, кто будет старшим в операции, я приму через несколько дней. Возможно, я займусь этим лично. Мне необходимо все хорошо обдумать и взвесить. Права на ошибки мы больше не имеем.

Фагот внезапно насторожился и сделал стойку зверя, прислушивающегося к тревожащим звукам.

— Мессир, — сказал он, — к дому приближается оперативная группа НКВД, посланная для нашего задержания. Ликвидировать опасность?

— Ни в коем случае. Мы уйдем, не создавая излишнего ненужного шума. Мне нужно еще несколько минут для завершения дел. Бегемот, прикроешь нас.

— Да, мессир.

— Только без пальбы и примусов, — строго сказал Воланд.

— Слушаюсь, мессир, — послушно ответил кот, в которого уже преобразился толстяк в кепочке.

Несколько капель машинного масла, капнувшие в механизм замка с помощью масленки, призваны были справиться с запорами бесшумно. Однако пришедшим этого вовсе не понадобилось — дверь открылась сама и на оперативников дохнуло застарелой смрадной гарью.

Человек в гимнастерке с петлицами капитана махнул рукой с зажатым в ней маузером, и пятеро вооруженных маузерами же энкаведистов бесшумно просочились в переднюю. Последним, шестым, вошел сам капитан, прикрыв дверь и провернув ключ в замке, дабы ни у кого не было возможности вырваться из подозрительной квартиры.

В квартире было тихо. Ноздри вошедших уловили дух свежего кофе и слабый аромат хороших духов с легким запахом сирени.

Капитан вновь махнул рукой, и оперативники ворвались в гостиную. Возле камина, отрешенно ворочая кочергой давно потухшие угли, сидел громадный черный кот с меланхолическим выражением на морде.

— Взять его, — тихо скомандовал старший группы, и двое бросились к коту.