Последнее искушение дьявола, или Маргарита и Мастер

— Пусть пока болтает, что ему на ум взбредет, зафиксируем, как положено этот абсурд, — рассудительно думал он, — придет время, воткнем ему в глотку его первоначальные показания. Кровью отхаркнутся эти бредни юродивому мессии.

— Род занятий?

— Проповедник.

По реакции человека, назвавшегося Иисусом, на задаваемые вопросы, опытнейший следователь подметил — тот прекрасно слышит и понимает, какой вопрос диктует переводчику Бармин.

— Скрывает знание русского языка, видимо, тщательно готовит ответы, чтобы не было за что зацепиться, — думал следователь, — что ж — это его законное право.

Бармин не испытывал при этом негодование или возмущение. В Уголовно-процессуальном кодексе четко прописаны права участников уголовного процесса, в том числе и на услуги переводчика.

Подследственные, да и подсудимые, иной национальности, зачастую, используют этот прием, чтобы иметь дополнительное время для обдумывания своей модели дальнейшего поведения либо вариантов ответов на, весьма неприятные иногда, вопросы. Особой каверзностью отличались прокуроры, поддерживающие в судах государственное обвинение.

Бармин всегда с удовольствием читал, публикуемые в газетах, судебные речи Генерального прокурора СССР А. Я. Вышинского по наиболее громким уголовным делам. Какая железная доказательная логика! Иногда печатались и стенограммы этих судебных процессов. Своими хитроумными вопросами государственный обвинитель последовательно загонял подсудимых в мудреную ловушку, а затем заключительными репликами, с грохотом, захлопывал крышку. И ведь это не работяг каких-то забитых словесно обыгрывал, а известнейших партийных и государственных деятелей, прославившихся в прошлом своей ученостью и мудростью…

Записывая, он внимательно поглядывал на лицо подследственного — не проявится ли на нем притворство в созданном им образе. Нет. Тот был серьезен, спокоен и сосредоточен. Более того, следователь уже ощущал исходящую от него уверенность и духовную силу.

Но поскольку сказанное, не то, что сильно смахивало на бред, а, по сути своей, им и являлось, он отнес это на счет возможного стойкого помешательства задержанного. Практика показывала, что такие люди, зачастую, сами свято верят в свои слова и являются неплохими рассказчиками и ораторами.

— Пускай плетет свои небылицы, раскрашенные библейскими картинками, — Бармин был даже доволен, — это будет веским основанием для назначения судебно-психиатрической экспертизы на предмет вменяемости подследственного. А, это, как минимум два месяца, может за это время, хоть что-то прояснится.

Следователь пока не понимал, в качестве кого проходит по делу этот человек. Отчасти — потерпевший. Судя по телесным повреждениям, над ним кто-то здорово поизмывался. Но без всяких документов, по-русски не понимает, или делает вид, что не понимает, не может объяснить, как оказался в Москве. А, главное, о своей прошлой жизни городит всякую несуразицу. Значит, можно его рассматривать и в качестве подозреваемого. Надо зайти к Молчанову, доложить и посоветоваться — тот дока по всякой иезуитстике.

Он уже писал четырнадцатую страницу, а конца повествования о скитаниях по всяким там Самариям и Галилеям, все не было видно. Переводчик тоже уже пообвык, втянулся, часто что-то уточнял у допрашиваемого на своем тарабарском языке и старался изложить его странствия и деяния, как можно более красочно.

Но, когда дело дошло до… римского?… прокурора?… Пилата, о казни и распятии на кресте, Бармин решительно отложил авторучку и с сомнением глянул на уже записанное.

— На сегодня, хватит, — решил он, — косит или нет он под сумасшедшего, экспертиза покажет. Во всяком случае, неплохое знание Библии он, кажется, демонстрирует.

Он не был полным профаном в религиозных вопросах. По одному из дел, находившемся в его производстве, была изъята целая куча церковных книг, в том числе несколько библий. Одна из них с готическим текстом, но остальные отпечатаны по-русски, правда, старым дореволюционным языком с «ятями» и буквой i, но читать было можно.

Бармин, с интересом прочел жизнеописание Иисуса Христа, по сказаниям евангелистов, и, как следователь, сразу обратил внимание на многочисленные противоречия и расхождения изложений одних и тех же событий. Конечно, он совершенно не запомнил различных названий и имен, но суть ухватил. Интересно, что скажет по этой части мнимый «мессия».

— Давайте-ка, поговорим без протокола, — предложил он.

Допрашиваемый, естественно, протеста не выразил. Видно было, что воспоминания несколько взволновали его, грудь его вздымалась, глаза лихорадочно блестели.

— Допустим, что Вы тот, за кого себя выдаете, — согласился следователь, — допустим… — и с ехидцей в голосе продолжил, — скажи тогда, отчего книга, посвященная тебе, называемая у нас Библией, полна разночтений, противоречий и неясностей? Разве твои ученики не были все время рядом с тобой? Почему же они пишут по-разному?

— Это и есть часть поиска Истины, — спокойно ответил задержанный, ничуть не удивившись, — это путь познания, человек познает бога в многообразии его.