Последнее приключение странника

Брат подстроил мне ловушку. Он был прав, проверяя мою решимость двигаться вперед. Слишком часто я убеждала себя, что готова к этому, а затем снова отступала. Хватит ли мне мужества на этот раз раскрыть старый томик, ответственный за мою любовь с первого взгляда и за имя моего старшего сына? Если я это сделаю, мой поступок докажет, что я и впрямь выздоровела, снова обрела себя и готова принять будущее. Не отрывая от брата таких же голубых, как у него, глаз, я сжала дрожащий кулак. Когда силы более-менее восстановились, я уверенно схватила свой экземпляр “Илиады” и “Одиссеи”. С дыханием я справилась без труда. Никакой взвинченности. Никакой боязни. Ни капли страха. Я пролистала пожелтевшие, с загнутыми уголками, затертые страницы книги, которую за семь с лишним лет не открывали ни разу. Она впервые вызвала мой восторг, когда мне было восемнадцать. Я восхищалась приключениями, о которых она повествует, невероятно человечными недостатками ее мифических персонажей, их гордыней, ревностью, хитростью, жестокостью. Описанными в ней эмоциями, проявлениями плотской любви и любви детей к родителям. Завораживающей меня мифологией. Всем, что она может поведать о нас, людях. Я улыбнулась, потрясенная новой встречей со словами, фразами, песнями, пришедшими к нам из Античности и тесно связанными с моим прошлым. Этой книге настала пора занять свое, принадлежащее ей по праву место в моем настоящем и будущем. С каждой секундой я поднималась на новый уровень безмятежности.

– Гомеру найдется место на полке в моей гостиной, – сообщила я брату, широко улыбаясь.

Установилась тишина, нарушаемая только звуками его дыхания, такого прерывистого, будто брат преодолел бегом несколько километров.

– Есть какие-то идеи насчет названия? – наконец спросил он севшим голосом.

– Думаю, найдутся. Вы все поучаствуете, никто не отвертится!

Дверь “Одиссеи” распахнулась, и появился мой первый “настоящий” клиент.

4Эрин

Брат не мог сконцентрироваться на работе, и шумный звуковой фон “Одиссеи” был ни при чем. Обычно ему ничего не стоило сосредоточиться под звон чашек, стукающихся друг о друга, шипение кофеварки, выплевывающей напиток, тихую фоновую музыку, голоса завсегдатаев, через весь зал приветствующих друг друга. Они вызывали воспоминания о детстве и юности, когда мы в похожей обстановке готовили домашние задания. Но из-за моей новости воспоминания о прошлом лишились над ним власти. Уже больше часа он то и дело поднимал голову от экрана, сбрасывал звонки, искоса поглядывал на меня, а я отвечала ему немыми вопросами. Когда я обслуживала клиента и его столик попадался у меня на пути, он с трудом останавливал себя, чтобы не заговорить со мной. Ему было что сказать, о чем спросить. Он все еще нуждался в новом доказательстве моей решимости. Я догадывалась, что это за доказательство. Символа в форме смены названия ему было недостаточно, я знала это, я это чувствовала. И я была с ним согласна. Готова и на это тоже… Мне просто требовалось еще несколько минут, чтобы найти в себе силы подтвердить это вслух.

Неудивительно, что он пытался подвести меня к ключевому решению. Всякий раз, когда он подступался к этой проблеме, у нас едва не доходило до окончательного разрыва, хотя кровавых стычек мы, конечно, избегали. Несмотря на это, я всегда понимала, что его настойчивость продиктована заботой о моем благе.