Последняя Патриотическая (СИ)

- Только что пришла информация, что в Горловке, пока отсутствует Бес - уехал в Россию на пару дней, какие-то людишки взяли штурмом банк, побрали золотишко и доллары. Надо готовить людей. Пятьдесят человек с базы. В три часа ночи едем зачищать Горловку.

- А сколько в той Горловке население? - сижу я с кофе, не играя в бильярд.

- Пятьсот тысяч, - спокойно гоняет шары Находка.

- А войск?

- Тысячи нету...

- Каждому бойцу до утра десять тысяч мирных зачистить, плюс после отбиться от двадцати военных... Там ведь тоже свои атаманы?

- А, куда же без них? - разводит руками Находка.

Где-то сквозь стену поет караоке. Легендарные шлягеры всех поколений: Таганка, Мурка, Гоп-стоп...

Мимо пролетает Алик.

- Его нам нужно в любом случае прикрыть! - показывает в его сторону Луч.

- Совсем тут заигрались в свои игрушки, - отворачиваюсь я ото всех.

Воровской сходняк героев Новороссии окончен. Сладко покушали, прочистили глотки - и вошь с ними. Провожаем за город этого... которого нужно в любом случае там прикрыть... Алик-то ничего, подъехал к дому, пожал всем руки и хлопнул калиткой. А у Сочи думка своя. Подходит ко мне, поворачивает на прямую наводку прицел подствольника и перегаром в лицо:

- Мочи сразу гранатами, если что!.. Я буду через тридцать минут.

Как говорил мой замполит в зоне: "До хрена делов!" - мочить полчаса гранатами.

Мы с Лучом оставлены распорядительным командиром у дома Алика, одной машиной "прикрывать" его на ночь:

- В восемь утра вас поменяют. Глаз не спускать! Мышь не должна проскочить!

Давно не светят в окнах огни. Я сижу под грушей напротив двора, в тени от огромной, на все небо, луны. Идут в высоте, пропитанные зеленым сиянием, облака. В фиолетовом застывшем лесу кружит вальс-бостон ночной листопад. По улице в разноголосье - чужие в деревне, поют свои песни собаки. А я сижу и повторяю, как в "Шоколадке": "Здесь нет фашистов! А только разборки местных ханов и баев. И ты у их дворцов - бесправный дозорный пес, взятый за черный сухарь".

Над улицей стоит тоскливый протяжный вой, и Алик позвонил Сочи: снимай свою пехоту. Нам звонит Находка:

- Оба в машину. Вас, что там, кто-то заметил?

- Собаки что ли?!

...Утром машина засыпана опавшей листвой. Уже прошел назначенный час, и никто не приедет. "Мне некем вас поменять. У меня никто дорогу до вас не знает", - проспавшись объяснил по телефону Сочи. А перед этим Док вызвался на замену:

- Командир, я доеду. Найду, поменяю. Только у меня прав нет. Это ведь ничего?

- Да я начальника ГАИ лично расстреляю, если тебя задержат! - замахнулся Сочи выше пьяной своей головы. - Но, ты, дома сиди.

У БАТЬКИ НАШЕГО МАХНО

Прошло несколько дней, и мы понемногу втянулись в службу. Мы как-то сразу дистанцировались от "Беркута" и сделались другой кастой, которой мог касаться лишь лично Сочи, но которой не касался отряд. Так было легче - жить с отрядом, но наблюдать его со стороны. День полностью проходил в курилке и на кровати, а ночь собирала нас на какую-нибудь задачу. Оригинальную, как вся их республика.

Но с каждым днем в "Беркуте" от нас как будто уходили силы. Я видел, как менялись друзья. Как понемногу пропадала их радость, сменяясь унынием, как из уверенных и сильных, они делались молчаливыми и осторожными. Мы ехали сюда помогать, оставили в России всё, что насобирали за жизнь - семьи, работу, дома, а получилось, что всё это зря. За тридевять земель вместо судьбы воинов нам было уготовано место прислуги, а вместо линии фронта казарма под крышей, где не было и стреляных воробьев.

"Завтра пойдем в атаку, добивать укропский "котел", - собирал нас по вечерам Сочи для поднятия боевого духа. - "Укропы" голодные, холодные, им некуда деться: или подыхать, или уходить с прорывом. У них с собой "Грады", техника, минометы. Вам бить одиночными - это экономит патроны и ясно, что свои. Они всегда лупят очередями до последнего. Кому страшно, скажите сейчас, останетесь здесь. Это бывает. У меня у самого перед боем бывало. Это потом, втянешься в бой - и вроде уж ничего. В бою побежите, сам расстреляю на месте!" Мы получали гранаты, патроны, и расходились готовиться. А командир проваливался в пьяный угар, и через час был уже ни в дугу. А день атаки сменялся днем похмелья и новым запоем.

- Я больше не могу так. Я не сюда ехал, - подходили мы поочередно к Орде.

- Я знаю. Всё знаю, - не знал он, что говорить, кроме правды. - Нас всех обманул Находка. У него не хватало людей в свой отряд. Он просто купил нас за одно обещание фронта. Мы ведь не знали, что станем товаром.

И кто-то уже ходил на вокзал, узнавать про билеты обратно домой.

Мы все опоздали сюда. Мы по разным причинам не приехали в срок, а теперь уже поздно махать кулаком. Мы опоздали сюда, и этого не исправить.

...Сидят во двое, щурясь на солнце, за столом курилки полувековые люди: