Последняя Патриотическая (СИ)

В Ростове-на-Дону полицией был оцеплен вокзал. Позвонили хулиганы, что заложена бомба. Меня, в берцах и камуфляжной кепке, остановили прямо на перроне, единственного из поезда.

- Не в ополчение собрался? - подошли старший лейтенант и сержант.

- Да, ну. На рыбалку приехал, - засмеялся я, протянув служебное удостоверение.

Те посмеялись, пожали руку и пожелали удачи.

За вокзалом встречали два плохих актера, игравших в войну в мирном городе - Финн и Рей. Первый в куртке милиции, второй в камуфляже с рыжей бородкой. Но у Финна не было глаза, что сразу исключало его из милиции.

- Я - Ангара. Нормально доехал,- сообщил о себе я все важные сведения. - Помолчал и зачем-то добавил. - Хвоста нет.

Здесь все звались по позывным, и редко кто знал имена. Я не стал менять старый свой позывной из Грозного. Но лейтенант Ангара за эти десять лет стал майором.

"1-я Интернациональная бригада Юго-Востока". А мы, её бойцы, - "интернационалисты". Только не Испания и не Афганистан. Всё поменяло время. Всё это не за границей, а здесь, в России. Всё на добровольной спонсорской помощи. База бригады. И штаб, и тыл в одном двухэтажном домике. Железные ворота, маленький двор, где уже загнил под ногами урожай этого лета - орехи и груши. Как-то всё слишком уютно и по-домашнему для фронтового резерва.

Наша временная группа. Сборная солянка со всей страны. Десяток-другой человек добровольцев, что ждут отправки через границу. Завтра или через неделю. В первый вечер мы сидим в курилке на улице, на лавках за большим деревянным столом. Сидим, ровно грешники перед адом. Осень и рано темнеет, и кто-то запретил зажигать электричество. Плавает во тьме сигарета и тянется в небо душными лентами дым. По разным сторонам стола сидят одноглазые - Финн и Пермь. У первого просто бельмо, а у Перми экзотическая повязка пирата. Сидишь рядом с ними и чувствуешь дыхание с той стороны границы.

Веселый человек Пермь. Всегда улыбается, вечно в каких-то делах. Но веет от него какой-то чернухой. Я это сразу почуял особым чутьем. Что после и подтвердилось. Пермь занимался делами мертвых. Убивали нашего добровольца, и он ехал на место забирать труп, а если не успевал, то после откапывал из земли, укладывал и отправлял гроб в Россию. Спонсоры были.

- Пермь работает с "грузом-200"! Его здешние дела не касаются! - зло объявляет нам старшина базы Дедушка Рамзай - маленький человек с разбитым сердцем. У них здесь существовала какая-то своя, нам не известная, возня и борьба за власть. - Так что, кто хочет работать с Пермью - пожалуйста!

- Когда успокоишься? Когда второй глаз выбьют? Этот-то где пострадал? - подкуривает у Финна вторую Рамзай.

Финн долго молчит, видно, и вправду задумывается всерьез.

- На последней патриотической, - слышно, наконец, его севший голос. - А успокоюсь, когда голову оторвут, - уже полновесно добавляет он.

"На последней патриотической", - запомнил я слова Финна.

- Наемник он, Финн. Ему двадцать шесть, а у него уж четвертая война. А глаз ему летом на Саур-Могиле выбило, - объяснил мне Орда, когда тот ушел.

Орда - старый татарин, капитан, бывший операботник милиции, уже под пятьдесят, сразу признал во мне друга, и первым делом подарил спальный мешок за знакомство. Свой я оставил дома, как лишний груз. Зато приволок тяжеленые резиновые сапоги. Потому что из прошлой войны больше всего запомнил бездонную чеченскую грязь.

- Каких только волшебников здесь не насмотришься! - предупреждал заранее Орда. - Был здесь один - Медвежонок. Круглый да коренастый, а на поясе по всему кругу ножи с топорами висят. Парень-то неплохой... Простой, видно же. Бабенка у него дома богатая, правда, с ребенком. Подобрала его, значит, оформила, а он, чтобы что-то себе доказать, сюда и подался. Я долго над ним хохотал: "Ты, знаешь, что тут не компьютерные игры?"

Но Медвежонок через неделю уже на Луганщине задержал диверсанта, за что на месте командир наградил его банкой сгущенки. А еще через полмесяца Медвежонок вернулся домой.

Информации по всем здесь хватало - у каждого телефон. Плюс интернет. Ведь не какая-то там Чеченская в каменном веке... Украинская - двадцать первый век.