Последняя подопечная

С большой симпатией Литке описывает нравы и обычаи островитян. «Мужчины всех классов весьма любят собираться в кружок и разговаривать. Пристойность собраний их поистине достойна подражания… не заметили мы никогда неудовольствия, ни спора, ни крупного слова… Говорить тихим голосом есть общий обычай… Мы не заметили между ними азартных игр… Они не имеют совершенно никакого оружия, даже палки, против человека назначенной… Все доселе сказанное уже свидетельствует об удивительной доброте нрава сего народа, которому едва ли можно найти подобный в свете… Но больше всего обнаруживается кроткий, уживчивый нрав их в семейном быту. Поэты не выдумали бы здесь беса брачного, но, конечно, и бредней о Дорисе и Дафне. Супруги относятся друг к другу дружелюбно и, по-видимому, на равной ноге… К детям как отец, так и мать нежны, но без гримас… Дети их вообще благонравны; окруженные ребятами, не слышали мы никогда писка и визга их; в толпах мальчиков не заметили ни разу ни ссоры, ни драки… Беспримерная кротость нрава не исключает в них большой веселости. Кажется, они не знают, что такое скука; всегда рады случаю посмеяться, хотя бы это было на собственный счет их, кажется, охотнее смеялись над собой, нежели над другими»^{56}.

Интересно отметить, что Литке прекрасно разобрался в причинах «воровства» островитян. «Народ, — писал он, — для которого в тесных пределах небольшого островка заключается мир и который только что узнал о существовании породы людей, от него отличной, никак не может иметь тех же понятий о справедливости и собственности, какие имеем мы. Поэтому наказывать его по-нашему за то, что, по нашим понятиям, есть преступление, конечно, было бы несправедливо и жестоко»^{57}.

С такой же симпатией описывает Литке жителей острова Лугунор: «Мы нашли их гостеприимными, добродушными, скромными, приятного обращения»^{58}.

С большим уважением говорит Литке об аборигенах как об искусных мореходах и рыболовах. «Лодки, на которых островитяне проводят половину своей жизни и совершают плавания, о которых финикияне и думать не смели, нашли мы… вполне соответствующими своему назначению… Морские путешествия их достойны удивления. Кроме великой смелости и сметливости, требуют они и подробного знания мест»^{59}. «Рыболовные орудия, — продолжает Литке, — делают честь изобретательному их уму»^{60}.

Мы уже видели, какие страшные последствия имела колонизация Испанией островов Марианского архипелага. Каролинскими и Маршалловыми островами испанцы, как отмечалось, с самого начала интересовались гораздо меньше, поскольку они лежали в стороне от главного маршрута галионов из Акапулько в Манилу, а с течением времени совсем утратили к ним интерес.

Англичане, побывавшие на Каролинском архипелаге в 1783 г., отмечали, что испанские власти, для которых эти острова «никогда не являлись объектом внимания», совершенно о них не заботились^{61}. В 1895 г. команда британского траулера, высадившаяся на островах Палау, не нашла там ни испанского гарнизона, ни христианской миссии, ни торговой станции.

III

Со второй половины XIX в. на тихоокеанской сцене весьма активизировались Германия и США. Они спешили принять участие в колониальном разделе.

К тому времени и та и другая державы хотя и не обладали колониями, но уже прочно обосновались на Тихом океане.

Еще в 1831 г. прусское китобойное судно «Принцесса Луиза» посетило Гонолулу. В 40-х годах заходы германских китобоев на острова Океании стали носить регулярный характер. В 1846 г. на Таити, например, побывало 7 германских торговых судов, в 1847 г. на Гавайях — 21 китобойное судно.

Важнейшая роль в укреплении германских позиций в Океании принадлежала гамбургской компании «Годефруа и сын». Ее глава Иоганн Цезарь Годефруа, потомок французского эмигранта-гугенота, сумел превратить свое предприятие в крупнейшее в Гамбурге. Еще в 1845 г. он начал торговлю с Маркизскими и Гавайскими островами и открыл представительство в Перу. В период «золотой лихорадки» в Америке Годефруа несколько отвлекся от Океании и сконцентрировал внимание на Калифорнии и Виктории, но со спадом там деловой активности вновь вернулся к тихоокеанским островам. В 1855 г. представитель его фирмы в Перу Август Унсельм был послан на Каролинские острова. По пути он посетил острова Туамоту, Самоа, Тонга, Фиджи и Таити.

В докладе, представленном Годефруа, Унсельм писал, что лучшим местом для организации агентства фирмы в Океании был бы порт Апиа (остров Уполу, Самоа). Получив поддержку фирмы, Унсельм в следующем году вновь посетил Самоа, а в середине 1857 г. создал там агентство, которым руководил в течение семи лет. Через два года «Годефруа и сын» монополизировали всю торговлю Самоа.