Последние дни Романовых

В то время, к которому относится трагедия Романовых, Германия еще господствовала над Россией: гетман на Украине был под их покровительством; войска их занимали Финляндию и Прибалтийские губернии; остатки Учредительного собрания, разогнанного большевицкими штыками, укрывались на нижней Волге. Предвидеть какое-либо основательное сопротивление не было причины. Граф Мирбах невозбранно диктовал свою волю апостолам марксизма.

Меры к восстановлению царской власти были приняты скоро после заключения Брест-Литовского договора; в апреле Свердлову было поручено устроить возвращение Государя и Цесаревича Алексея в Москву. Чтобы народ принял восстановление Династии, требовалось облечь таковое в торжественную обстановку.

Против большевиков образовалось два политических объединения: Союз возрождения и Национальный центр. Этот последний, состоявший из крупных помещиков и монархистов, охотно шёл на всякие уступки, лишь бы освободиться от большевиков; поэтому он был вполне согласен идти заодно с немцами, которых к тому же считал раскаявшимися в их большевицкой затее. Союз представлял собой интеллигенцию, партию конституционалистов-демократов. Эта партия оставалась непримиримой: «Кайзеризм — вот враг», — таков был ее девиз. Обе группы допускали русскую монархию, но со следующим различием: консерваторы готовы были принять ее из немецких рук, радикалы отказывались от всякого «подарка» из Берлина. Кандидатом германцев был юный Алексей, который был бы более податлив их влиянию; радикалы предпочитали Великого Князя Михаила Александровича, Наследника, признанного актом отречения. Весною 1918 года эти две группы собрались в Москве в ответ на приглашение графа Мирбаха. Центр очень быстро пришёл к соглашению. Союз разделился на две неравные части: одну составили сторонники кадетского лидера П. Н. Милюкова; другую — почти все бывшие на собрании. Отсутствие единодушия у противобольшевиков вскоре осложнилось вторым препятствием: Николай II наотрез отказывался от немецких предложений; Царевич Алексей был болен. Тогда в Германии проявили нерешительность, и колеблющаяся политика погубила Германию. Людендорф прекрасно знал, что эти 30 германо-венгерских дивизии быстро покончили бы с Советами, что Россия, жаждавшая порядка, не оказала бы ни малейшего сопротивления тем, кто прогнал бы большевиков. Но для этого необходимо было идти до конца и не терять времени, ибо дивизии подвергались большевицкой пропаганде. Мысль, которая должна была окончательно погубить дело немцев, была высказана самим Людендорфом, повод же подали чехословаки. Но предоставим опять слово славному военачальнику Кайзера. «Державы Согласия формировали чехословацкие части, составленные из австрийских военнопленных, которые и направлялись чрез Сибирь, чтобы драться с нами во Франции. Советское правительство, хотя и опиралось на нас, не препятствовало этим мерам… В начале июня я написал по этому поводу имперскому канцлеру, предостерегая его относительно опасности, которая угрожала нам со стороны Советов».

Правда заключалась в том, что после русского крушения чехословацкие батальоны, в силу соглашения между Масариком и Лениным, покидали Россию, Германия же выполнению этого соглашения не препятствовала.

Тридцать тысяч масариковских солдат, которые в то время были эшелонированы между Волгой и Владивостоком, думали лишь о возвращении в Европу. Допуская эвакуацию, Ленин делал прекрасную «аферу», ибо весьма удобно избавлялся от присутствия заклятых врагов своих немецких господ. Письмо Людендорфа было написано в начале июня; надо думать, что оно не было с его стороны первым предупреждением, ибо уже к концу мая (н. ст.) на чешские эшелоны были произведены нападения почти одновременно и на Урале, и на Байкальском озере. Вскоре после того германские пленные на Дальнем Востоке вооружились боевыми припасами из Владивостокских складов; советские власти не препятствовали и пленные открыли военные действия против чехов. Вместе с беглыми каторжниками и иными героями «русской» революции они храбро сражались, чтобы сломить всякое противодействие немцам.

Обыкновенный смертный увидел бы в этих событиях новое доказательство трогательной верности большевиков своим покровителям. Но не так было для Людендорфа.

Позднее он писал: «Чехословаки… были задержаны на сибирской железной дороге, чтобы действовать против Московского правительства. Державы Согласия добились того, что помешали нашим пленным вернуться из Сибири». Он ищет в чужих поступках оправдание ошибкам германского правительства.

Враждебные действия против чехов были начаты при подстрекательстве Германии; но это злополучное нападение вызвало борьбу русских с большевиками и в корне подорвало план германофильской реставрации, так как успех красной армии в этой войне придал советскому правительству сил и смелости: оно повернуло против своих владык и направило на них свое отравленное оружие революционной пропаганды. Троцкие оказались сильнее Свердловых.