Последние поэты империи: Очерки литературных судеб

Русская керамика

Есть где-то земля, и я не боюсь ее имени,есть где-то тюльпаны с моей головой и фамилией…Есть где-то земля, пропитанная одышкой.Сестра киселя, а душа — голубеющей льдышкой.Есть где-то земля, пропитанная слезами, где избы горят, где черные мысли слезают напиться воды, а им подают лишь печали,есть где-то земля, пропитанная молчаньемЕсть где-то земля, которую любят удары и ржавые оспы, и грустные песни-удавы…

Есть где-то земля, пропахшая игом и потом, всегда в синяках, царапинах и анекдотах.На льняную юбку она нашивает обиды,и только на юге ее украшенья разбиты.Есть где-то земля, как швея, как голодная прачка, день каждый ее — это камень во рту или взбучка.Над нею смеются, когда поднимается качка.Цари не целуют ее потемневшую ручку.Есть где-то земля, как Цветаева ранняя, в мочках, горят пастухи, и разводят костер кавалеры.Есть где-то земля, как вино в замерзающих бочках —

стучится вино головою, оно заболело!Есть где-то земля, что любые предательства сносит, любые грехи в самом сердце безумно прощает. Любые обиды и боли она переносит, и смерти великих, как просеки — лес, ее навещают.Есть где-то земля, и она одичала, привыкла, чтоб лучших сынов застрелили, как будто бы в игры играли, уволив лишь жалость, плохую актрису.И передушили поклонников всех за кулисами.Есть где-то земля, что ушла в кулачок даже кашлем, и плачет она, и смеется в кустах можжевельника.

Есть где-то земля с такою печалью — нет краше. Нельзя так сказать, помилуйте, может, не верите?Есть где-то земля, и я не боюсь ее имени.Есть где-то земля, и я не боюсь ее знамени,последней любовницей в жизни моей, без фамилии, она проскользнет, и кому-то настанет так завидно.Есть где-то земля, и я не боюсь ее грусти.От соли и перца бывает, однако, и сладко, есть где-то земля, где меня рекламируют гуси, летящие к Богу на бледно-любую лампадку.И я сохраню ее почерк волшебно-хрустящий.

И я сохраню ее руки молочно-печальные, на всех языках, с угольком посекундно гостящий.Я знаю, я знаю — одна ты меня напечатаешь.Ах, все-тки люблю я церковный рисунок на ситце. Ах, все-тки люблю я грачей за седым кабаком, приказано мне без тебя куковать и носиться и лишь для тебя притворяться слепым дураком.Ах, все-тки люблю я утюг твой и вечные драки, и вирши погладить давно бы пора бы, пора…И с прелестью злой и вовсю нелюбимой собаки лизнуть твои руки. Как будто лицо топора!..