Последний день лета

– Список участников танцевального коллектива за девяносто шестой и девяносто седьмой год.

– Ого! Да где ж я вам его отыщу? Эти журналы давным-давно на помойке. Если бы мы хранили их за все прошедшие годы, здесь было бы не протолкнуться.

– Может быть, фотографии какие-то сохранились?

– У нас этого нет. – Валентина вежливо улыбнулась. – Что-нибудь еще кроме списков и фотографий? Дело в том, что с девяносто четвертого по двухтысячный я сама танцевала в этом коллективе.

– Софью Тыртычную помните?

Валентина наморщила лоб, припоминая.

– Маленькая такая, она еще с Курочкой Рябой дружила?

– Кто такая Курочка Ряба? – насторожилась Ульяна.

– Была у нас одна танцовщица, черноволосая, вся в веснушках.

– А почему ее звали Курочкой Рябой?

– Из-за куриной фамилии. Не то Курицына, не то Курникова.

– Точнее не вспомните?

– Нет. – Валентина покачала головой. – Слишком много времени прошло. Да и танцевала она недолго. Собственно, как и Тыртычная.

– Расскажите о них, пожалуйста. Может быть, припомните какие-то детали или ситуации.

– В их дружбе верховодила Ряба. Тыртычная скромницей была, нерешительной.

– Еще что-нибудь?

– Тыртычную после репетиции встречал какой-то паренек. Пожалуй, это и все.

– Спасибо. – Ульяна встала и протянула свою визитку. – Если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните.

На обратной дороге в пансионат Ульяне позвонил Богданов.

– Не поздно?

– Я не сплю, – ответила она.

– Кажется, вы куда-то едете?

– Возвращаюсь из Зареченска в пансионат. Есть новости?

– Да. Получил результат анализа ДНК по Тыртычной. Все совпало, это она.

– Ну вот и определились, – проговорила Ульяна. – А я узнала, что у Тыртычной была подруга, с которой она занималась танцами.

– Фамилия у подруги есть?

– Только прозвище – Курочка Ряба, как мне сказали, из-за куриной фамилии. Не то Курицына, не то Курникова. Но это не точно.

– Будем искать… – устало сказал Богданов. – Утром позвоню сестре в Ярославль, может быть, она что-то расскажет.

– И спросите, был ли у Тыртычной парень.

– А говорят, что был?

– Вроде да.

– Постараюсь разузнать. До свидания. – Он помолчал и добавил: – Аккуратнее там, на дороге.

Дойдя до двери номера, Ульяна остановилась.

– В чем дело? – спросила Надежда.

– Подожди, – прислушавшись, она тихонько приблизилась к номеру Миланы и оглянулась. – Как думаешь, она уже спит?

– Смотри… – Надежда показала рукой в конец коридора и бесшумно скрылась за дверью.

Ульяна медленно обернулась и увидела Милану, которая, не замечая ее, босиком, на цыпочках, кралась к своей двери. Подняв наконец глаза, она замерла и в растерянности помахала рукой, в которой держала босоножки.

– Упс! – было видно, что Милана в легком подпитии и не рассчитывала встретить свидетелей своего столь позднего возвращения.

Теперь наступило время Ульяне объяснить свое нахождение под ее дверью.

– А я как раз решала, постучаться к вам или нет.

– Стучите, – благосклонно разрешила Милана и, открыв дверь, махнула босоножками, приглашая Ульяну в свой номер. – Только Тягачеву – молчок.

Прикрыв поплотнее дверь, Ульяна прошла в комнату:

– Давайте договоримся. Я не скажу Тягачеву о вашем позднем возвращении, а вы ответите мне на пару вопросов.

– До завтра дело не терпит? – Милана по-кошачьи, сладко зевнула.

– Всего два вопроса, – повторила Ульяна.

Швырнув босоножки в угол, Милана прыгнула на диван. Из открытого окна послышался звук дождя. Она нащупала плед и накрылась.

– Давайте по-быстрому, спать хочу – нету мочи.

– Помните ссору, о которой мы говорили за столом?

– Какую ссору?

– За день до убийства Елены Петровны вы слышали, как она ссорилась в своем номере с каким-то мужчиной. Это было примерно в восемь часов вечера.

– Не с каким-то, а с Гуровым, – поправила Милана и томно потянулась.

Ульяна не хотела раскрывать перед ней всех своих карт и согласилась:

– Пусть будет по-вашему… Вы сами где в это время были?

– В своем номере. Но когда они стали драться… – умолкнув, Милана пояснила: – Так мне показалось. Я выглянула в коридор.

– Кого-то увидели?

– Нет, никого.

Настало время главного вопроса, и Ульяна его задала:

– Тягачев в это время где находился?

– Со мной! – Ответ Миланы был слишком быстрым, и она поняла, что Ульяна заметила эту нарочитую поспешность. – Если честно, он сам попросил меня так сказать.

– А на самом деле? – Чувствуя, что должна пойти до конца и получить, правдивый ответ, Ульяна вцепилась в последнюю фразу.

Милана отчаянно замахала руками, словно отгоняя от себя призрак Тягачева.

– Да ну его к черту! Скажу вам всю правду и пусть сам выкручивается. Не было его со мной!

– Тогда где же он был? Знаете? Может быть, спал в своем номере?

– Как же! Спал!

– Вы заходили к нему?

– Несколько раз стучалась.

– Хорошо, – проговорила Ульяна, готовясь ко второму вопросу и не желая спугнуть Милану. – Назавтра, когда вы вернулись со свидания с Флеером… – Она прервалась. – Только не подумайте, что я осуждаю. Это целиком и полностью ваше право.

– Вот именно! Я не замужем. Делаю, что хочу!

– В одиннадцать часов утра в день убийства Гуровой, когда вы вернулись в номер, видели Тягачева?