Последний кровник

Владимир не понимал, какую игру ведут политические деятели, чего хотят: гибнут люди, льется кровь мирного населения, а власть имущие будто ничего не видят и не знают. И задумывался. Да, погибла сестренка, жестокость убийцы будоражила нервы, но кто первый начал эту бессмысленную войну? Разве Ельцин не мог договориться с Дудаевым о мирном решении спорных вопросов? Да их, собственно, и не было. У дорвавшегося до высшей власти Бориса Николаевича радость затмила видение реальности. И он закричал на весь мир своим политическим сотоварищам: «Берите суверенитета сколько угодно!» Вот, мол, какой я добрый. Но власть не семечки, которых можно захватить в горсть сколько угодно, не что-то съедобное, которым можно насытиться… История не знает вождей, кто не обладал честолюбием и делился бы своей волей, своим господством. Сколько Дудаев, будучи офицером, попортил нервов себе и своим начальникам, добиваясь звания генерала! Наконец-то добился… И тут же подфартило, возникла еще более значимая перспектива: Ичкерия может стать самостоятельным государством. Нашлись свои политические деятели, пригласившие Дудаева на пост президента. Как тут не согласиться! Теперь с самим властелином России он будет разговаривать на равных. И Борис Николаевич обязательно пригласит его в Кремль, скажет напутственное слово…

Но российский президент то ли отошел от властного угара, то ли, наоборот, ждал, что новоявленный эмир сам явится к нему с поклоном, промедлил, а потом не очень лестно отозвался о событиях в еще не вышедшей из состава России республике. Вчерашний российский генерал рассвирепел, приказал российским воинским частям убираться ко всем чертям, а склады с оружием, боевую технику оставить на месте.

И пошло, поехало. Амбиции двух господ вылились морем крови…

А он, Владимир, какую роль играет в этой схватке?.. Не все нравится ему в ведении боевых действий, не все командиры поступают разумно, по зову сердца. Но они, как и Владимир, принимали присягу. А ее надо выполнять…

И он впервые подумал, правильно ли поступил, отказавшись остаться летчиком-инструктором в училище. И Наташа… Разве не любил ее?..

Воспоминания снова туманили голову, бередили душу. И не только из-за ошибок прошлого. Былого не вернуть, и судьба, наверное, правильно распорядилась, разведя его с Натальей…

28 мая, в канун президентских выборов, в Чечню неожиданно прилетел Ельцин. Выступил перед российскими воинами, заявил, что война окончена и победа над дудаевским режимом достигнута.

30 мая обе стороны прекратили боевые действия. Открыто. А тайно, ночами, скрытыми тропами, шла передислокация отрядов боевиков. Встав во главе незаконных вооруженных формирований, Аслан Масхадов в открытую стал стягивать к Грозному бронетранспортеры, танки, орудия.

Российский президент готовился к инаугурации 9 августа. Боевики тоже решили отметить этот день – совершить ряд террористических актов. Заранее создавали базы, склады с оружием, районы сосредоточения. Воздушные разведчики из эскадрильи Крутогорова засекли и сфотографировали места сборищ. Поступило распоряжение: экипажам быть готовыми к нанесению ракетно-бомбовых ударов. Однако недавно подписанное Ельциным и Яндарбиевым соглашение о прекращении боевых действий не позволяло командирам нарушить этот строгий приказ. А боевики уже 6 августа несколькими группами вошли в Грозный с разных направлений и открыли огонь по зданию УБОП, Дому правительства, по блокпостам, комендатурам, КПП, захватили товарный двор железнодорожного вокзала.

Тяжелая обстановка складывалась всюду, где находились представители различных силовых структур МВД, ФСБ, Министерства обороны. И авиация, по существу, никак не могла помочь: в городе перемешались свои и чужие. Ко всему прочему – мирное население.

Блокированные в домах и на блокпостах российские воины просили помощи.

Командир полка подполковник Старышев вызвал капитана Крутогорова. Показал недавно снятый им фотопланшет и, ткнув пальцем в Дом правительства и правительственные здания, вокруг которых толпились боевики, спросил:

– Как помочь?

– Можно попробовать, – после небольшого раздумья ответил капитан. – Экипажи эскадрильи хорошо подготовлены в стрельбах из пушек. Ракетно-бомбовые удары наносить рискованно. Разрешите мне вылететь первым. Штурман Романов у меня – снайпер стрельбы из пушек.

– Разрешаю. Только повнимательнее и поаккуратнее. У боевиков могут быть и «Стингеры».

– Понял.

Этот полет 13 августа на всю жизнь запомнился Владимиру.

Вылетели рано утром, едва занялась заря. Зашли с севера – самый короткий путь к Грозному по вражеской территории. Только с окраины Толстой-Юрта по самолету был открыт огонь из пулемета и автоматов. Владимир круто сманеврировал, и трассы прошли мимо.

Улицы Грозного и вовсе казались пустыми – боевики отдыхали в домах.

Перед Домом правительства Владимир увидел две БМП и то ли танк, то ли САУ, два грузовика, огнемет и еще накрытую брезентом технику.

– Отверни вправо, командир, и пройди вдоль улицы. Я получше рассмотрю, что там за «звери», – попросил штурман.