Последний ребенок в лесу

«Спокойная мудрость природы не станет сбивать с правильного пути, чего нельзя сказать о городском пейзаже, изобилующем рекламными щитами. В природе ни один образ вам не навязывается. Он просто существует как данность и доступен каждому из нас.

Там, где я жила, всем детям от пяти до четырнадцати разрешалось строить крепости. И это в значительной мере определило мое представление о застройке мира, в котором я живу. Я стала ландшафтным архитектором в основном из-за существующей в обществе потребности возвратиться к естественной природе, которая может органически вписаться в не радующие глаз застройки. Кто сказал, что мини-экосистемы не смогут существовать в центре города? Мы в состоянии создать такой парковый дизайн, который своей неприглаженной хаотичностью будет максимально приближен к природе и в то же время удобен и безопасен для вечерних прогулок».

Идеализм? Возможно, но не будем лишать себя альтернативы. Вернемся к Бену Франклину. Как рассказывает X. В. Бренде, Бен с друзьями любил ловить мелкую рыбешку в Милл Понде. Но когда мальчишки возились в воде, со дна поднималась мутная грязь, а это отнюдь не способствовало удачной рыбалке. Решено было соорудить дамбу, которая заходила бы подальше в воду. Бен приметил камни, сваленные рядом со строившимся зданием, и приказал своим приятелям ждать, когда уйдут каменотесы. «Мальчики подождали, рабочие ушли, и строительство началось, — пишет Бренде. — Через несколько часов упорного труда дамба, к радости и гордости ее строителей, была завершена». Прибывший на следующее утро начальник строительной бригады был не в восхищении. Обнаружить, куда делась пропажа, было несложно, и бригадир сразу догадался, кто виновник исчезновения камней. Мальчики были наказаны и заключены под домашний арест… И как бы юный Бен ни убеждал отца в пользе сооружения, тот настаивал: честность — первейшая добродетель.

Сделался ли после этого мальчик честнее и оставил ли попытки действовать вопреки правилам, не ясно. Ясно одно: для Бена, так же как и для Эрин, природа была тем местом, где силу имели чувства и где учились, что-то непременно делая.

7. Детская гениальность: как природа учит созиданию

Я играл в нашем дворе и говорил с забором, пел песни и мне подпевала каждая травинка…

Вуди Гарфи[53]

Искусствовед Бернард Беренсон[54] вслед за психологом Эриком Эриксоном[55], отцом теории возрастного развития личности, придерживался мнения, что творчество начинается «с присущей детству природной гениальности и „духа места“». Как-то он написал, оглядываясь на семидесятые годы и вспоминая о тех мгновениях невероятного счастья, когда он переставал ощущать собственное существование и «полностью терялся на какой-то миг в абсолютной и совершенной гармонии»:

«В детстве и отрочестве это состояние экстаза овладевало мной где-нибудь среди природы… Серебристая дымка, мерцая, трепетала над липами. Воздух тяжелел от их аромата.

Он был такой теплый, что казалось, будто он поглаживает меня. Я помню… как залезал на пенек и внезапно ощущал, что как будто растворился в его Самости. Тогда я не называл это никаким словом. Вообще, слова были мне не нужны. Он и я сливались в одно целое. Конечно, так бывает у многих детей. Я сохранил этот дар и пронес его через годы».