Последний шанс. Сможет ли Россия обойтись без революции

За этот успех Корнилов был назначен командующим Юго-Западным фронтом, где провел решительные меры по восстановлению дисциплины в войсках. После назначения 18 июля на пост Верховного Главнокомандующего выдвинул программу укрепления порядка и дисциплины на фронте и в тылу, предусматривавшую ограничение власти солдатских комитетов и комиссаров, введение смертной казни в тылу за срыв работы по снабжению фронта, милитаризацию железных дорог, энергетики, военной промышленности и т. д., что можно считать основой программы вызревающего в армейской среде заговора. Через посредничество Львова и Савинкова Корнилов вел переговоры с Керенским об установлении в разваливающейся на глазах стране твердой власти, способной обеспечить победу в войне.

Ситуация кажется абсурдной: военные, видя, как правительство разваливает страну, желают установить диктатуру и ведут об этом переговоры… с главой правительства при посредничестве двух других министров – аристократа-помещика и террориста. Ну не было у русских офицеров ни малейшего опыта военных переворотов, даже локальных мятежей они не устраивали, кажется, со времен стрелецкого бунта. Поэтому Корнилов и пытался «договориться по-хорошему» с теми, кого он, по идее, должен был свергнуть и пустить в расход у ближайшей стенки.

Александр Федорович не стал разубеждать генерала, а притворился сторонником военной диктатуры. 27 августа он неожиданно направил генералу телеграмму с требованием сдать должность главковерха и прибыть в Петроград. Тот не подчинился, вследствие чего был объявлен мятежником. 28 августа Корнилов передал по радио меморандум о своих целях – доведение войны до победы и созыв Учредительного собрания, после чего двинул конный корпус генерала Крымова (номинально тот был назначен командующим Особой Петроградской армией) на столицу. Наиболее любопытным пунктом программы путчистов мне кажется проект по созданию государственного земельного фонда из выкупленных у монастырей и частных владельцев угодий для наделения землей солдат, «беспорочно и доблестно прошедших военную службу». Вот главная причина провала путча: он не был четко спланирован, а являлся импровизацией, успешно осуществить которую не позволили действия главы Временного правительства, который вроде бы участвовал в заговоре (против себя?), но фактически исполнял роль провокатора. Начинать мятеж после предательства одного из главных действующих лиц – вернейший путь к поражению. Впрочем, других вариантов у Корнилова уже не было. Генерал был политически совершенно беспомощен, находясь под влиянием либералов-авантюристов вроде Завойко (личный ординарец Корнилова, человек с темным прошлым), Аладьина (лидер трудовиков, являвшийся, вероятно, агентом английской разведки), Филоненко и прочих, подстрекавших его к активным действиям, надеясь извлечь из этого выгоду для себя. Савинков и Филоненко оказались предателями, последний даже участвовал в аресте Корнилова.

Плохую шутку сыграла с Лавром Георгиевичем и его широкая популярность в народе. Когда он прибыл в августе в Москву для участия в государственном совещании, восторженная толпа вынесла его с вокзала на руках. Газеты всячески прославляли его, превознося как спасителя отечества. Это создало у Корнилова иллюзию, что народ готов признать его в качестве диктатора. Но мало того, что «путчисты» представляли не более чем карикатуру на самих себя, так и народ, оказывается, совершенно не сочувствовал мятежникам. Причем солдатской массе однозначно ближе было мнение народа, нежели цели генералов, решивших заняться политикой.

Мятеж был достаточно легко подавлен, Крымов застрелился, Корнилов оказался в тюрьме. Наибольшую выгоду из этой заварухи извлекли, пожалуй, большевики, чье влияние в эти дни резко возросло, как и привлекательность лозунгов о передаче власти Советам во избежание подобных армейскому путчу эксцессов. Что касается Керенского, то корниловский мятеж стал началом его конца. «Демократическая общественность» обвиняла министра-председателя именно в сочувствии планам мятежа, представляя дело так, будто глава правительства решил использовать военных для укрепления личной власти, а для патриотически настроенных военных он стал предателем. Поэтому и не стала армия защищать в октябре Временное правительство.