Последний шанс. Сможет ли Россия обойтись без революции

Свое обещание репрессий нелояльным журналистам путчисты выполнили в тот же день. В радиостанции, которые осмеливались передавать последнее обращение к нации президента Альенде, либо врывались военные и расстреливали всех на месте, либо их уничтожали с воздуха боевые самолеты. Это помогло в течение суток взять под контроль чилийские СМИ и заставить обделавшихся от страха журналистов петь хвалу спасителю Чили от красной угрозы. Кстати, слухи о красном перевороте имели под собой некоторую почву. Альенде собирался распустить враждебный ему парламент, противостояние с которым достигло большого накала.

Широкие слои населения продемонстрировали если не поддержку, то молчаливую лояльность военным. Пиночет призвал жителей столицы не выходить из домов, и улицы были совершенно пустынны. Никто не ринулся спасать непопулярного Альенде, несмотря на призывы некоторых проправительственных радиостанций. Дворец Ла Монеда защищали всего 40 охранников президента, которые были полностью уничтожены в результате скоротечного боя.

Пассивность населения – важнейшая предпосылка удачного путча. Стоит только толпам выйти на улицу, как переворот рискует превратиться в фарс. Если солдаты не стреляют в народ, это деморализует армию, если они убивают мирных жителей, то превращаются в палачей и армия теряет всякую поддержку. Это чилийские путчисты прекрасно понимали, поэтому их репрессии хоть и были жестокими, но носили «точечный», если так можно выразиться, характер. Активные противники диктатуры были решительно уничтожены, остальные деморализованы. Репрессиям, о которых красочно повествуют социалисты, за время диктатуры подверглось менее 1 % населения. К тому же не стоит забывать, что среди «невинно репрессированных» были не только политические противники режима, но и масса уголовного элемента, с которым военные совершенно не церемонились. Зато преступность в стране почти исчезла.

Конечно, режим Пиночета был отвратительным, однако он дал обывателю то, что тот жаждал – стабильность. В 1978 г. 75 % чилийцев поддержали на референдуме политику диктатора. Проще всего, конечно, объявить результаты народного волеизъявления сфальсифицированными. Но я бы рекомендовал учесть и такую особенность: ни один диктаторский режим не устраивает референдума, если не уверен в абсолютной поддержке масс. В противном случае военные всегда обходились без этого спектакля. Скажем, референдум о присоединении Австрии к Германии нацисты провели с большой помпой, поскольку результат был очевиден. В случае же с вхождением в состав рейха протектората Богемии (Чехия) они обошлись без этой формальности. В 1980 г. 76 % избирателей высказались за предложенный Пиночетом проект конституции, и даже в 1988 г. он, хоть и проиграл плебисцит, но набрал 43 % голосов – больше, чем Альенде в 1970 г. Никакого экономического чуда, о котором трещали в начале 90-х годов наши доморощенные либералы, в Чили во время диктатуры не произошло. Была именно стабильность, инфляция находилась под контролем, преступность была подавлена, и этого оказалось достаточно, чтобы Пиночет длительное время пользовался поддержкой масс. Этим его правление отличалось от других диктаторских режимов в Латинской Америке – более жестоких, коррумпированных и непопулярных…

Да, абсолютно исключать возможность попытки военного переворота в РФ нельзя, но оную вероятность я оцениваю как ничтожно малую, чтобы рассматривать ее серьезно. И уж тем более я не вижу оснований надеяться на успешный военный переворот. Для этого просто нет инструмента – дееспособной армии. Как видно из приведенных примеров, успех военного переворота имеет критическую зависимость от субъективного фактора – морально-психологического состояния армии – главного инструмента данного типа государственного переворота. Проще говоря, необходимо иметь традиции военных переворотов и мятежей. Причем в этом деле нельзя сказать, что отрицательный опыт тоже опыт. Скорее наоборот, с каждым провальным путчем его вероятность в будущем уменьшается.

Кастовость военного сословия – еще одно важное условие – напрочь отсутствует в России. Офицерство не является привилегированной, элитарной частью общества, не воспринимается таковой ни самими военными, ни остальной частью населения. Так уж сложилось. Активной политической роли военные почти никогда не играли (роль Жукова в укреплении власти Хрущева – отдельный эпизод, не более того). Генералов, имеющих авторитет в широких слоях населения, нет, да и взяться им неоткуда. Самый успешный политический PR-пpoект в стиле «милитари» дал на выходе лишь убогий суррогат в виде губернатора Лебедя, которого сначала попользовал Ельцин в виде противовеса Зюганову на выборах 1996 г., потом в качестве капитулятора перед чеченскими сепаратистами в 1997 г., а потом в Красноярске попользовала в своих интересах одна олигархическая группировка против другой.