Посмертные записки Пиквикского клуба

— Ничуть не бывало, — возразил Уордль. — Она все время плакала и хныкала и сделала передышку только вчера вечером между чаем и ужином; тогда она очень важно уселась писать письмо, а я сделал вид, будто ничего не замечаю.

— Полагаю, вы нуждаетесь в моем совете? — спросил Перкер, переводя взгляд с глубокомысленного лица мистера Пиквика на взволнованную физиономию Уордля; при этом он угостился несколькими щедрыми понюшками своего любимого возбуждающего средства.

— Полагаю, что так, — сказал Уордль, взглянув на мистера Пиквика.

— Разумеется, — подтвердил сей джентльмен.

— Ну, так слушайте, — сказал Перкер, вставая и отодвигая стул. — Вот вам мой совет: отправляйтесь вы оба пешком, в экипаже или как хотите, потому что вы меня утомили, и обсудите этот вопрос между собой. Если вы его не решите к тому времени, когда мы снова встретимся, я вам скажу, что надо делать.

— Вот это здорово! — заметил Уордль, не зная, смеяться ему или обижаться.

— Вздор, мой дорогой сэр! — заявил Перкер. — Я вас обоих знаю гораздо лучше, чем вы сами себя знаете. Этот вопрос вами уже решен.

Высказав свое мнение, маленький джентльмен ткнул табакеркой сперва в грудь мистеру Пиквику, а потом в жилет мистеру Уордлю, после чего все трое расхохотались, в особенности два последних джентльмена, которые без всякой видимой причины или повода обменялись рукопожатием.

— Сегодня вы обедаете у меня, — сказал Уордль провожавшему их Перкеру.

— Не обещаю, мой дорогой сэр, не обещаю, — отвечал Перкер. — Во всяком случае, я загляну вечерком.

— Жду вас к пяти, — сказал Уордль. — Эй, Джо!

Когда удалось, наконец, разбудить Джо, двое друзей уехали в коляске мистера Уордля, к которой, из человеколюбивых соображений, было приделано сзади сиденье для жирного парня, ибо, помещайся Джо просто на запятках, он неминуемо свалился бы и разбился насмерть при первом же погружении в сон.

Приехав в гостиницу «Джордж и Ястреб», они узнали, что Арабелла, получив от Эмили записку, извещавшую об ее прибытии, немедленно послала за наемной каретой и вместе со своей горничной отправилась в Эдельфи. Так как у Уордля были дела в Сити, то он отослал коляску с жирным парнем в свою гостиницу, дабы предупредить, что он с мистером Пиквиком приедет к пяти часам обедать.

Получив такое приказание, жирный парень отправился в путь, и пока коляска катилась по камням, он мирно спал на заднем сиденье, словно покоился на пуховике и пружинном матраце. Когда экипаж остановился, он чудесным образом проснулся без посторонней помощи и, хорошенько встряхнувшись, чтобы расшевелить все силы ума, пошел наверх исполнять поручение.

Повредила ли встряска умственным способностям жирного парня, вместо того чтобы привести их в порядок, или пробудила в нем столько новых идей, что он забыл самые обыкновенные правила вежливости, или, наконец (не исключена и эта возможность), не помешала ему заснуть, пока он поднимался по лестнице, как бы там ни было, но факт не подлежит сомнению: он вошел в гостиную, не постучав предварительно в дверь, и увидел джентльмена, сидевшего на диване рядом с его молодой хозяйкой и очень нежно обнимавшего ее за талию, в то время как Арабелла со своей хорошенькой горничной находилась в другом конце комнаты, делая вид, будто пристально смотрит в окно. При виде такой сцены жирный парень издал какое-то восклицание, леди испустила вопль, джентльмен проклятье, — все произошло почти одновременно.

— Бездельник, что вам здесь нужно? — вопросил джентльмен.

Вряд ли стоит говорить, что это был мистер Снодграсс.

На это жирный парень, весьма устрашенный, ответил коротко:

— Хозяйку.

— Зачем я вам нужна? — отворачиваясь, спросила Эмили. — Вот глупый!

— Хозяин с мистером Пиквиком приедут обедать к пяти часам, — отвечал жирный парень.

— Убирайтесь вон! — крикнул мистер Снодграсс, грозно взирая на ошеломленного юношу.

— Нет, нет, нет! — стремительно прервала Эмили. — Белла, дорогая, мне нужно посоветоваться с тобой!

Вслед за этим Эмили, мистер Снодграсс, Арабелла и Мэри удалились в угол и в течение нескольких минут взволнованно перешептывались; жирный парень успел за это время преспокойно вздремнуть.

— Джо! — сказала, наконец, Арабелла, оглядываясь и обворожительно улыбаясь. — Как поживаете, Джо?

— Джо! — сказала Эмили. — Вы добрый юноша. Я вас не забуду, Джо!

— Джо! — сказал мистер Снодграсс, подходя к изумленному юноше и хватая его за руку. — Я вас не узнал. Вот вам пять шиллингов, Джо.

— А за мной еще пять, Джо! — сказала Арабелла. — В память старого знакомства.

И она одарила толстяка, явившегося столь некстати, еще одной прелестной улыбкой.

Жирный парень соображал туго. Сначала он был сбит с толку такими неожиданными милостями и с тревогой озирался вокруг. Затем его широкая физиономия начала расплываться в не менее широкую улыбку, и, наконец, засунув в карманы по полукроне и обе руки, он разразился хриплым хохотом — в первый и единственный раз в своей жизни.

— Кажется, он нас понимает, — сказала Арабелла.

— Нужно поскорее дать ему что-нибудь поесть, — заметила Эмили.