Читаем Посмертные записки Пиквикского клуба В 2-х томах. полностью

— Неужели еще хуже, Джо? — спросила старая леди, считая, что она дошла до крайнего предела злодейства. — Кто же это был, Джо? Я должна знать.

Жирный парень опасливо огляделся по сторонам и, закончив свой обзор, прокричал в ухо старой леди:

— Мисс Рейчел!

— Что?! — взвизгнула старая леди. — Говори громче!

— Мисс Рейчел! — заревел жирный парень.

— Моя дочь?

В подтверждение своих слов парень несколько раз кивнул, и его жирные щеки затрепетали, как бланманже.

— И она это допустила! — воскликнула старая леди.

Жирный парень, ухмыляясь, прокричал:

— Я видел, как она сама его целовала.

Если бы мистер Джингль из своего укромного уголка увидел, с какой физиономией выслушала это сообщение старая леди, весьма возможно, что неудержимый взрыв хохота выдал бы его присутствие в непосредственной близости к беседке. Он внимательно слушал. До него долетели отрывки гневных фраз, вроде: «Без моего разрешения!», «В ее годы!», «Несчастная я старуха!», «Могла бы подождать моей смерти», а затем он услышал, как заскрипели по песку башмаки жирного парня, когда тот удалялся, оставив старую леди в одиночестве.

Быть может, такое совпадение покажется поразительным, но факт остается фактом: накануне вечером, через пять минут после прибытия в Менор Фарм, мистер Джингль решил, не мешкая, повести осаду сердца незамужней тетушки. У него хватило наблюдательности наметить, что его развязные манеры отнюдь не были не приятны прекрасному объекту задуманной атаки, и он не без основания подозревал, что леди обладает качеством, наиболее желанным, — располагает маленьким независимым состоянием. Он мгновенно уловил настоятельную необходимость тем или иным способом вытеснить соперника и решил приступить безотлагательно к действиям, направленным для достижения этой цели. Фильдинг говорит, что мужчина — огонь, а женщина — пучок пеньки, и князь тьмы их соединяет. Мистер Джингль знал, что для незамужних теток молодые люди то же, что для пороха — зажженный газ, и решил, не теряя времени, произвести взрыв.

Обдумывая это важное решение, он выбрался из засады и под прикрытием вышеупомянутых кустов приблизился к дому. Казалось, фортуна намерена была покровительствовать его замыслу. Издали он увидел, что мистер Тапмен вместе с другими джентльменами вышел из сада через боковую калитку, а юные леди, как было ему известно, позавтракав, ушли из дому. Путь был свободен.

Дверь в гостиную была полуоткрыта. Он заглянул туда. Незамужняя тетушка занималась вязаньем. Он кашлянул; она подняла взор и улыбнулась. Нерешительность была несвойственна характеру мистера Альфреда Джингля. Он таинственно приложил палец к губам, вошел и закрыл дверь.

— Мисс Уордль, — с притворной серьезностью начал мистер Джингль, – простите вторжение —— краткое знакомство —— нет времени для церемоний —— все открыто.

— Сэр! — воскликнула незамужняя тетушка, изумленная этим неожиданным появлением и опасаясь, не сошел ли он с ума.

— Тише, — театральным шепотом произнес мистер Джингль, — здоровенный парень —— лицо, как булка, —— глаза круглые —— каналья!

Тут он выразительно покачал головой, а незамужняя тетушка затрепетала от волнения.

— Вы, кажется, намекаете на Джозефа, сэр? — спросила она, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Да, сударыня —— черт бы побрал этого Джо! —— предатель, собака Джо! —— рассказал старой леди —— старая леди в бешенстве —— в диком —— в ярости —— вне себя —— беседка —— Тапмен —— поцелуи и объятия —— и всякое такое —— э, сударыня, —— э?

— Мистер Джингль, — сказала незамужняя тетушка, — если вы, сэр, явились сюда для того, чтобы меня оскорблять…

— Отнюдь —— нимало, — нагло возразил мистер Джингль, — случайно подслушал —— пришел предупредить об опасности —— предложить услуги —— предотвратить скандал. Все равно —— считайте оскорблением —— ухожу.

И он повернулся, словно собираясь привести угрозу в исполнение.

— Что же мне делать? — заливаясь слезами, воскликнула бедная старая дева. — Брат придет в бешенство.

— Несомненно, — приостановившись, сказал мистер Джингль, — в неистовство…

— О мистер Джингль, что мне сказать? — воскликнула незамужняя тетушка, вторично отдавшись приступу отчаяния.

— Скажите, что это ему приснилось, — спокойно ответил мистер Джингль.

Луч утешения проник в душу незамужней тетушки, когда она услышала этот совет.

Мистер Джингль заметил это и воспользовался благоприятным моментом.

— Вздор! —— легче легкого —— шалопай мальчишка —— очаровательная женщина —— толстого мальчишку высекут —— вам поверят —— конец делу —— все уладилось.

Возможность ли избежать последствий неудобного разоблачения восхитила старую деву, или страдания потеряли свою остроту, когда ее назвали «очаровательной женщиной», этого мы не знаем. Она слегка покраснела и бросила благодарный взгляд на мистера Джингля.

Этот пронырливый джентльмен глубоко вздохнул, минуты две не спускал глаз с лица старой девы, мелодраматически вздрогнул и вдруг отвел взгляд.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Антон Райзер
Антон Райзер

Карл Филипп Мориц (1756–1793) – один из ключевых авторов немецкого Просвещения, зачинатель психологии как точной науки. «Он словно младший брат мой,» – с любовью писал о нем Гёте, взгляды которого на природу творчества подверглись существенному влиянию со стороны его младшего современника. «Антон Райзер» (закончен в 1790 году) – первый психологический роман в европейской литературе, несомненно, принадлежит к ее золотому фонду. Вымышленный герой повествования по сути – лишь маска автора, с редкой проницательностью описавшего экзистенциальные муки собственного взросления и поиски своего места во враждебном и равнодушном мире.Изданием этой книги восполняется досадный пробел, существовавший в представлении русского читателя о классической немецкой литературе XVIII века.

Карл Филипп Мориц

Проза / Классическая проза / Классическая проза XVII-XVIII веков / Европейская старинная литература / Древние книги
О себе
О себе

Страна наша особенная. В ней за жизнь одного человека, какие-то там 70 с лишком лет, три раза менялись цивилизации. Причем каждая не только заставляла людей отказываться от убеждений, но заново переписывала историю, да по нескольку раз. Я хотел писать от истории. Я хотел жить в Истории. Ибо современность мне решительно не нравилась.Оставалось только выбрать век и найти в нем героя.«Есть два драматурга с одной фамилией. Один – автор "Сократа", "Нерона и Сенеки" и "Лунина", а другой – "Еще раз про любовь", "Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано", "Она в отсутствии любви и смерти" и так далее. И это не просто очень разные драматурги, они, вообще не должны подавать руки друг другу». Профессор Майя Кипп, США

Михаил Александрович Шолохов , Борис Натанович Стругацкий , Джек Лондон , Алан Маршалл , Кшиштоф Кесьлёвский

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Классическая проза / Документальное