Посмертные записки Пиквикского клуба В 2-х томах.

— Вот именно, сэр, вот именно. Сорок пять зеленых зонтиков, семь шиллингов шесть пенсов штука. Все женщины любят украшения… поразительный эффект имели эти зонтики. Они обеспечили нам голоса всех мужей и доброй половины братьев… Это побивает чулки, фланель и все эти пустяки. Моя идея, уважаемый сэр! В град, в дождь, в солнцепек вам не пройти по улице и десятка ярдов, не встретив с полдюжины зеленых зонтиков.

Тут маленьким джентльменом овладел припадок веселых судорог, который прекратился только при появлении третьего лица.

Это был высокий тощий мужчина с рыжеволосой головой, начавшей лысеть, и с лицом, на котором торжественное сознание собственной значительности сочеталось с бездонным глубокомыслием. Он был облачен в длинный коричневый сюртук, черный суконный жилет и мышиного цвета панталоны. На жилете у него болтался лорнет, на голове была шляпа с очень низкой тульей и широкими полями. Вошедший был представлен мистеру Пиквику как редактор «Итенсуиллской газеты» — мистер Потт.

После нескольких вступительных слов мистер Потт повернулся к мистеру Пиквику и торжественно произнес:

— Эта борьба вызывает большой интерес в столице, сэр?

— Мне кажется, вызывает, — ответил мистер Пиквик.

— Смею думать, — продолжал Потт, ища взглядом подтверждения со стороны мистера Перкера, — смею думать, что моя статья в последнем субботнем номере до известной степени этому способствовала.

— Не может быть ни малейших сомнений! — подтвердил маленький джентльмен.

— Пресса — могущественное орудие, сэр! — сказал Потт.

Мистер Пиквик выразил полнейшее согласие с этим положением.

— Но надеюсь, сэр, — продолжал Потт, — я никогда не злоупотреблял той великой властью, которой обладаю. Надеюсь, сэр, что я никогда не направлял врученного мне благородного орудия против священного лона частной жизни или в чувствительное сердце личной репутации… Надеюсь, сэр, что я посвятил свою энергию… попыткам… может быть, слабым, да, да, слабым… внушать те принципы… которые… которые…

Тут редактор «Итенсуиллской газеты», по-видимому, запутался, мистер Пиквик пришел ему на помощь и сказал:

— Ну, конечно.

— Позвольте мне, сэр, — сказал Потт, — спросить вас, человека беспристрастного, как относится общественное мнение Лондона к моей борьбе с «Независимым»?

— Несомненно, с огромным интересом, — вмешался мистер Перкер с лукавой улыбкой, по всей вероятности случайной.

— Эта борьба, — продолжал Потт, — будет длиться, сколько у меня хватит сил, здоровья и той доли таланта, которой я одарен. От этой борьбы, сэр, пусть она даже внесет смятение в умы людей и разожжет страсти, пусть они не смогут из-за нее выполнять повседневные обязанности, — от этой борьбы, сэр, я не откажусь, пока не раздавлю своей пятой «Итенсуиллский независимый». Я хочу, сэр, чтобы Лондон и вся страна знали, что на меня можно положиться, что я их не покину, что я решил биться, сэр, до конца!

— Ваше поведение, сэр, очень благородно, — произнес мистер Пиквик и пожал руку великодушному Потту.

— Я вижу, сэр, вы человек умный и талантливый, — сказал мистер Потт, едва переводя дух после своей пылкой патриотической декларации. — Я в высшей степени счастлив, сэр, познакомиться с таким человеком.

— А я, — ответил мистер Пиквик, — весьма польщен таким мнением. Разрешите мне, сэр, познакомить вас с моими спутниками, корреспондентами клуба, основанием которого я могу гордиться.

— Я буду в восторге, — сказал мистер Потт.

Мистер Пиквик удалился и, вернувшись со своими друзьями, представил их по всем правилам редактору «Итенсуиллской газеты».

— Теперь, дорогой мой Потт, — сказал маленький мистер Перкер, — возникает вопрос, как нам поступить с нашими друзьями.

— Полагаю, мы можем остановиться в этой гостинице, — сказал мистер Пиквик.

— В гостинице нет ни одной свободной кровати, уважаемый сэр, ни единой кровати.

— Чрезвычайно затруднительное положение, — заметил мистер Пиквик.

— Чрезвычайно! — подтвердили его спутники.

— Мне пришел в голову один план, — сказал мистер Потт, — который, мне кажется, можно с успехом привести в исполнение. В «Павлине» есть две кровати, а я беру на себя смелость заявить от имени миссис Потт, что она рада будет дать пристанище мистеру Пиквику — и одному из его друзей, если два других джентльмена не возражают против того, чтобы им со слугою устроиться в «Павлине».

После некоторых настояний со стороны мистера Потта и повторных отказов со стороны мистера Пиквика, не считавшего возможным причинять неудобства или хлопоты любезной супруге мистера Потта, было решено, что это единственно осуществимый план, на каком можно остановиться. На нем и остановились, а засим, пообедав вместе в «Городском Гербе», друзья расстались: мистер Тапмен и мистер Снодграсс пошли к «Павлину», а мистер Пиквик и мистер Уинкль направили свои стопы к дому мистера Потта, условившись заранее, что утром они все соберутся в «Городском Гербе» и будут сопровождать процессию почтенного Сэмюела Сламки до того места, где будут провозглашаться кандидаты.