Посмертные записки Пиквикского клуба

— О, ничуть не ужасно, — возразил Сэм. — Не правда ли? — обратился Сэм к пастырю.

Мистер Стиггинс воздел руки и возвел очи так, что остались видны одни белки или, вернее, желтки, но не сказал в ответ ни слова.

— Этот джентльмен страдает каким-то мучительным недугом? — спросил Сэм, обращаясь к мачехе.

— Этот добрый человек скорбит, видя вас здесь, Сэмюел, — ответила миссис Уэллер.

— Ах вот что! — проговорил Сэм. — А я-то боялся, уж не забыл ли он, чего доброго, поперчить огурец, который съел за завтраком.

— Молодой человек, — изрек мистер Стиггинс, — кажется, и заточение не умягчило вас?

— Сэр, — отвечал Сэм, — я вам очень признателен за доброе мнение. Надеюсь, я не из мягкотелых, сэр.

В это мгновение с той стороны, где сидел мистер Уэллер, послышался какой-то звук, до неприличия напоминавший приглушенный смех, услышав который миссис Уэллер сочла своей священной обязанностью начать постепенный переход к истерическому состоянию.

— Уэллер! — возгласила миссис Уэллер (старый джентльмен сидел в углу). — Уэллер, иди сюда.

— Очень тебе благодарен, моя милая, — откликнулся мистер Уэллер, — но мне и здесь отлично.

При этом ответе миссис Уэллер залилась слезами.

— Что с вами, мамаша? Вас кто-нибудь обидел? — осведомился Сэм.

— О, Сэмюел, — всхлипнула миссис Уэллер, — ваш отец делает меня несчастной! Неужели ничто не может пойти ему на пользу?

— Слышишь? — вопросил Сэм. — Леди желает знать, может ли что-нибудь пойти тебе на пользу?

— Очень благодарен миссис Веллер за ее заботливость, Сэмми. Мне кажется, трубка принесла бы мне большую пользу. Нельзя ли это устроить, Сэмми?

Тут миссис Уэллер разрыдалась еще пуще, а мистер Стиггинс застонал.

— Эх! У этого несчастного джентльмена опять схватки, — сказал Сэм. — Что у вас болит, сэр?

— Боль в груди моей, молодой человек, — ответил мистер Стиггинс, прижимая зонтик к своему жилету.

— Мамаша, — произнес Сэм, — я боюсь, что этот джентльмен с перекошенным лицом испытывает сильную жажду при виде такого меланхолического зрелища. Не правда ли?

Достойная леди вопросительно взглянула на мистера Стиггинса. Этот джентльмен, вращая глазами, схватился правой рукой за кадык и сделал глотательное движение, давая этим понять, что у него пересохло горло.

— Какое питье вы употребляете, сэр? — осведомился Сэм.

— О, молодой друг мой, — отвечал мистер Стиггинс, — всякое питье — тщета.

— Это так, — согласился Сэм, — не отрицаю, сэр. Но какую тщету вы предпочитаете? Какая тщета вам больше всего по вкусу, сэр?

— О, молодой друг мой, я все их презираю! — воскликнул мистер Стиггинс. — Хотя, если уж выбирать наименее гнусную, то это та, что называется ромом, — теплый ром, мой молодой друг, с тремя кусками сахара на стакан.

— Я очень огорчен, сэр, — сказал Сэм, — но продажа именно этой тщеты в нашем заведении воспрещена.

— О, бессердечие этих злобных людей! — возопил мистер Стиггинс. — Да будет проклята жестокость этих бесчеловечных гонителей!

Мистер Стиггинс опять закатил очи и ударил себя в грудь зонтиком; и, нужно отдать справедливость преподобному джентльмену, его негодование действительно было искренне и непритворно. Выразив таким образом свое отношение к этому бесчеловечному правилу, красноносый джентльмен высказался в пользу бутылки портвейна с теплой водой, сахаром и пряностями, как смеси благотворной для желудка и менее отдающей тщетой, чем все другие. Соответствующее распоряжение было сделано. Ожидая его исполнения, миссис Уэллер и красноносый посматривали на старшего мистера Уэллера и время от времени тяжко вздыхали.

— Ну, Сэмми, — проговорил сей джентльмен, — надеюсь, что ты воспрянешь духом после этого веселенького визита. Такая оживленная и поучительная беседа, не так ли, Сэмми?

— Ты нечестивец, — отрезал Сэм, — и прошу тебя не обращаться ко мне со своими неподобными замечаниями!

Вместо того чтобы извлечь поучение из этого достойного ответа, старший мистер Уэллер тут же расплылся в улыбке. Его вопиющее поведение заставило леди и мистера Стиггинса закрыть глаза и сокрушенно качать головою, что, в свою очередь, вызвало со стороны неисправимого старика ряд пантомимических действий, указывавших на его желание отколотить названного Стиггинса. При этом он едва не попался: когда принесли вино, мистер Стиггинс вскочил с места, так что его голова пришла в чувствительное соприкосновение с кулаком мистера Уэллера.

— Что ты набрасываешься на стаканы, точно дикарь? — воскликнул Сэм с большой находчивостью. — Ты не видишь, что ударил джентльмена?

— Я нечаянно, Сэмми, — сказал мистер Уэллер, несколько сконфуженный этой случайностью.

— Попробуйте внутреннюю примочку, сэр, — посоветовал Сэм красноносому джентльмену, который с недовольным видом потирал голову. — Что вы скажете об этой тщете, сэр?

Мистер Стиггинс не дал словесного ответа, но его поведение было достаточно выразительно. Он попробовал на вкус содержимое стакана, который поставил перед ним Сэм, положил зонтик на пол и снова попробовал, умиротворенно поглаживая рукою живот; затем выпил все залпом и, чмокая губами, протянул стакан за новой порцией.