Посредник

— Но понимаете ли вы, мисс Сомервилл, — Майкл Оделл подался вперед, чтобы лучше ее разглядеть, — понимаете ли вы, чем вам это может грозить? Убивать Куинну уже доводилось. Правда, на войне, но все же… Если он хоть в чем-то повинен, вам несдобровать.

— Я все прекрасно понимаю, господин вице-президент. Вины за мистером Куинном нет ни малейшей. Это мое твердое убеждение. Именно поэтому я готова рискнуть.

— Так-так-так… — протянул Оделл. — Ну что ж, мисс Сомервилл… Подождите, когда мы вас вызовем. Этот вопрос следует хорошенько обдумать.

Сэр Гарри Марриотт провел утро за чтением отчетов, представленных ему из Фулема и Оксфорда. Крайне обеспокоенный, он отправился на Даунинг-стрит, 10, захватив оба документа с собой. По возвращении в министерство ему доложили, что его дожидается Найджел Крамер.

— Вы ознакомились с этими документами?

— Просмотрел копии, — кивнул Крамер.

— Чудовищно! В голове не укладывается… Если только об этом станет известно… Где сейчас американский посол?

— Все еще в Оксфорде. Только что окончилась процедура передачи тела. Гроб будет доставлен в Штаты военным самолетом из Хейфорда.

— М-м-м… Необходимо запросить министерство иностранных дел. Пока все должно оставаться в тайне. История весьма мрачная… Что известно о ходе розыска?

— Нового мало, сэр. По утверждению Куинна, двое из похитителей сохраняли полное молчание. Возможно, они иностранцы. Мы заняты в первую очередь розысками их «вольво» в крупных морских портах и аэропортах. Но боюсь, что им уже удалось уйти. Разумеется, ведутся и поиски бывшего убежища. Теперь осторожничать незачем. По-видимому, следует, с вашего позволения, обнародовать все известные нам данные: наверняка найдется кто-нибудь, кто сообщит дополнительную информацию.

— Да-да, непременно… Держите меня в курсе дела, — на прощание наказал Крамеру министр.

Вечером того же дня взволнованную Саманту Сомервилл вызвали в Федеральное бюро к ее главному шефу Филипу Келли. Там ей предстояло узнать о принятом в Белом доме решении.

— Что ж, так тому и быть! Вы своего добились, — медленно проговорил Филип Келли. — Вам велено безотлагательно вернуться в Англию и уведомить мистера Куинна о том, что он свободен. Но на этот раз вам предписано находиться при нем неотлучно. А также ставить в известность мистера Брауна о каждом шаге Куинна.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр! — Саманта с трудом скрывала радостное волнение.

Она еще успела попасть на ночной рейс. С вылетом из аэропорта Даллес произошла задержка, хотя и совсем незначительная. В нескольких милях оттуда, на военно-воздушной базе Эндрюс только что приземлился специальный самолет с останками Саймона Кормака на борту. По всей Америке аэропорты объявили две минуты молчания, приостановив всякую деятельность.

На рассвете Саманта сошла с трапа в аэропорту Хитроу. Снова в Англии… С момента гибели Саймона минуло трое суток.

Ирвинга Мосса разбудил телефон. Кто звонил — гадать не приходилось. Часы показывали 4.00 утра, в Хьюстоне наступала ночь. Исписав лист сверху донизу, он вычеркнул из цифр все нули, обозначавшие промежутки между словами. Затем с помощью ключа — числа на календаре — расшифровал послание.

Глаза его широко раскрылись. Произошло нечто непредвиденное. С его стороны требовалось скорейшее вмешательство. Медлить было нельзя.

Американский посол вернулся из Хейфорда подавленным. День выдался трудный. Печальная обязанность — препроводить гроб с телом Саймона на борт военного самолета — далась ему нелегко.

Алоизиус Фэйруэзер-младший был назначен послом в Англию почти три года назад. Он сменил на посту несравненного Чарлза Прайса — достойного представителя США во времена администрации Рейгана. Деятельность нового посла также была безупречной, однако испытания последнего месяца могли бы сломить любого.

Тотчас по возвращении ему вручили письмо из Форин офис. Приглашали к завтраку. Никаких пояснений не давалось. Приглашение выглядело, мягко говоря, необычным. С сэром Гарри Марриоттом у посла завязались самые дружеские отношения, но зачем понадобилась встреча с ним в министерстве, да еще в столь ранний час? Тем не менее в девять утра черный посольский «кадиллак» уже стоял у подъезда дома на Виктория-стрит.

— Эл, дорогой! — приветствовал его министр радушно, но без обычной широкой улыбки. Обстоятельства вынуждали к сдержанности. — Незачем и говорить, что испытываем все мы, англичане. Это и в самом деле ужасно.

Фэйруэзер не сомневался в искренности чувств, охвативших страну после трагического события. У американского посольства на Гроувенор-сквер до сих пор не убывала очередь желающих выразить соболезнование президенту и его народу. На первой странице Книги для посетителей стояло имя Елизавета. Ниже следовали подписи всех членов кабинета министров, потом — обоих архиепископов и глав других церквей. Далее листы были испещрены подписями людей знатных и простых, прославленных и безвестных…

Сэр Гарри пододвинул гостю две папки в ледериновых переплетах.

— Мне бы хотелось прежде всего ознакомить вас вот с этим. Кое-что необходимо обсудить прямо сейчас.