Посредник

Вряд ли кто-нибудь в Англии слушал эту передачу, кроме корсиканца. Удивленно присвистнув, он отправился разыскивать Зика. Англичанин внимательно его выслушал, задал по-французски несколько уточняющих вопросов, после чего побледнел от гнева.

Куинн обо всем уже знал, и это был подарок судьбы, потому что он успел подготовиться на случай, если Зик позвонит. Сразу после семи вечера тот и позвонил, причем был в неистовой ярости.

— Лживая тварь! Ты ж обещал, что ни полиция, ни кто другой не станут выкидывать никаких ковбойских штучек! Наплел мне всякого…

Куинн принялся горячо уверять, что не может взять в толк, о чем идет речь, — было бы подозрительно, если бы он сразу понял причину ярости Зика. Тремя злыми фразами тот ввел его в курс дела.

— Так ведь это не имеет к тебе никакого отношения, — завопил в трубку Куинн. — Пожиратели лягушек, как обычно, все перепутали. Это напортачили ребята из отдела по борьбе с наркотиками. Ты же знаешь, там у них сплошные Рембо, вот они и устроили заваруху. Не тебя они искали, а кокаин. Час назад тут забегал ко мне один из Скотленд-Ярда и трепался об этом. Ради Бога, Зик, ты ведь знаешь, что такое массовая информация. Если им верить, то Саймона уже видели в восьмистах различных местах, а тебя раз пятьдесят уже поймали.

Все это звучало вполне правдоподобно. Куинн рассчитывал на то, что Зик уже три недели читал массу всякого вранья и глупостей в бульварных газетенках и успел проникнуться здоровым презрением к прессе. Тот, стоя в телефонной будке на автовокзале в Линслейде, понемногу успокаивался. Однако время разговора подходило к концу.

— Надеюсь, ты говоришь правду, Куинн. Надеюсь, — ответил он, и телефон умолк.

К концу разговора Самми Сомервилл и Данкан Маккрей буквально побелели от страха.

— Где же эти чертовы алмазы? — пробормотала Самми.

Но худшее было еще впереди. Как во многих других странах, в Великобритании есть несколько утренних радиопрограмм, состоящих из смеси болтовни какой-нибудь приглашенной в радиостудию знаменитости, популярной музыки, кратких новостей и всяческих пустяков, сообщенных корреспондентами. Новости, которые представляют собой последние сообщения, полученные по телетайпу и спешно переписанные каким-нибудь молодым помощником редактора, подсовываются под нос диск-жокею. Темп этих программ таков, что тщательная проверка информации, какую практикуют редакторы серьезных передач, тут просто отсутствует.

Когда в трубке телефона, стоящего на столе редактора новостей радиопрограммы «Доброе утро», зазвучал голос с американским акцентом, то, как удрученно признала впоследствии ответившая на звонок практикантка, ей и в голову не пришло усомниться в том, что с ней говорит пресс-атташе посольства Соединенных Штатов, который желает сообщить последнюю информацию. Через семьдесят секунд диск-жокей взволнованным голосом прочитал «только что поступившее сообщение».

Найджел Крамер передачу не слушал, зато ее слушала его почти взрослая дочь.

— Папа, — крикнула она из кухни, — вы поймаете их сегодня?

— Кого поймаем? — осведомился отец, натягивая в прихожей пальто. На улице его уже ждала служебная машина.

— Ну этих, похитителей.

— Сомневаюсь. А почему ты спрашиваешь?

— А только что сказали по радио.

Крамер почувствовал себя так, словно кто-то ударил его в низ живота. Он вернулся в кухню. Дочь намазывала маслом ломтик жареного хлеба.

— Что именно сказали по радио? — с трудом выдавил он.

Дочь рассказала: передача выкупа за Саймона Кормака произойдет на следующий день, причем власти уверены, что похитителей удастся при этом задержать. Крамер пулей вылетел на улицу, рухнул в машину, схватил с приборной доски трубку радиотелефона и, пока машина шла, непрерывно названивал в разные места.

Но было уже поздно. Зик не слушал эту программу, а вот уроженец Южной Африки слушал.

Глава 9

На сей раз Зик позвонил позже обычного — в 10.20 утра. Если накануне он был крайне зол из-за налета на ферму в Бедфордшире, то теперь буквально кипел от ярости.

Найджел Крамер успел предупредить Куинна, позвонив ему из машины, мчавшейся к Скотленд-Ярду. Куинн положил трубку, и Самми впервые увидела, что он заметно выбит из колеи. Он принялся молча расхаживать по квартире: агенты притихли и со страхом наблюдали за ним. Они уловили суть звонка Крамера и чувствовали, что дело каким-то образом очутилось на грани краха.

Сидеть и ждать, когда зазвонит телефон спецлинии, не зная даже, слышали похитители передачу или нет, а если слышали, то какова будет их реакция, было так тяжело, что Самми почувствовала приступ тошноты. Когда телефон наконец зазвонил, Куинн ответил по обыкновению спокойно и добродушно. Зик не стал утруждать себя какими бы то ни было вступлениями.

— Вот теперь ты влип, мразь американская. Держишь меня за олуха, да? А ведь олух-то ты, приятель. Посмотрим, как ты будешь выглядеть на похоронах Саймона Кормака.

Разыграть изумление Куинну удалось очень похоже.

— Зик, что ты несешь? В чем дело?