Постдемократия

Эти две различные темы — вакуум слева в массовом политическом участии из-за упадка рабочего клас­са и рост политического класса, связанного с осталь­ным обществом по большей части только через дело­вые лобби, — явно были взаимосвязаны. Они также помогли объяснить то, что все большее число наблю­дателей стало считать тревожными признаками сла­бости западных демократий. Возможно, мы вступа­ли в эпоху постдемократии. Тогда я поинтересовался у Фабианского общества, не было бы им любопытно обсудить этот феномен. Я разработал понятие пост­демократии, прибавил обсуждение того, что казалось мне ключевым институтом, стоящим за этими пере­менами (глобальная компания), и некоторые идеи от­носительно того, как обеспокоенным гражданам сле­дует ответить на эти трудности (краткие версии глав I, II и VI). Все это вылилось в брошюру «Как совладать с постдемократией»

{Crouch С. Coping with Post-De­mocracy. Fabian Ideas 598. London: The Fabian Socie­ty, 2000).

Эта небольшая работа привлекла определенное внимание и попала на глаза Джузеппе Латерца и его одноименного издательства. Ему захотелось опубли­ковать итальянскую версию этой работы в серии не­больших книг по ключевым социальным и политиче­ским вопросам, но он заметил, что готовая брошюра была адресована преимущественно британской чита­тельской аудитории. Поэтому при написании своей новой книги (Crouch С.

Postdemocrazia. Rome: Later-za, 2003) я решил обратиться к более широкому евро­пейскому контексту, дополнив ее конкретными при­мерами.

И пока я занимался этим, меня заинтересовала но­вая тема: коммерциализация образования и других общественных услуг, которая происходила в Велико­британии и многих других странах. Моя жена была тогда высокопоставленным чиновником в сфере об­разования в одном из британских графств. Я видел, как центральное правительство оказывало все более сильное давление на нее и на ее коллег по всей стране, требуя передачи части полномочий и школ частным компаниям и изменения самого понимания и устрой­ства общеобразовательной системы, чтобы ее легко можно было передать таким компаниям и чтобы ею заведовали частные компании, а не государственные ведомства. По схожему сценарию развивались собы­тия и в системе здравоохранения и других сферах го-сударства всеобщего благосостояния. Это вызывало серьезные вопросы относительно идеи гражданства в государстве всеобщего благосостояния. Общие во­просы и конкретные факты, связанные с системой об­разования, были рассмотрены мной в еще одной бро­шюре Фабианского общества

(Crouch С. Commercial­ization or Citizenship: Education Policy and the Future of Public Services. Fabian Ideas 606. London: The Fabi­an Society, 2003).

И хотя речь здесь шла о будущем государства все­общего благосостояния, эти вопросы также были важны для обсуждения проблем демократии. Рост политического влияния глобальных компаний, ваку­ум слева вследствие упадка рабочего класса и то, как новый политический класс политических консуль­тантов и лоббистов от бизнеса заполнял этот ваку­ум, помогали объяснить, почему социальная полити­ка государства становилась все более одержимой иде­ей передачи работы частным подрядчикам. Эти споры также были частью споров о постдемократии и даже служили важным примером практических следствий постдемократии. Поэтому я включил основные об­щие рассуждения из своей брошюры «Коммерциали­зация или гражданство» в текст итальянского изда­ния «Постдемократии».

Затем появилась возможность снова опубликовать этот расширенный текст брошюры о постдемократии по-английски в издательстве Polity, включив в него еще несколько дополнений, которые учитывали реко­мендации рецензентов из издательства и результаты обсуждения итальянского издания. По утверждению некоторых комментаторов, в том числе Джулиано Амато и Микеле Сальвати, в своей книге я говорил не о столько о проблемах демократии как таковой, сколько о проблемах социал-демократии. Ральф Дарендорф сделал схожее замечание, сказав, что я вы­ступал с позиций эгалитарной, а не либеральной де­мократии. Я бы с этим поспорил. Когда в государствах со всеобщим гражданством избиратели оказывают­ся оторванными от участия в общественной жизни и пассивно позволяют немногочисленным элитам ограничивать свое политическое участие, это пред­ставляет проблему для всех форм серьезной и прин­ципиальной политики. В частности, то, что в эко­номическую политику правительства вмешиваются различные лобби, обладающие привилегированным политическим доступом к нему, заполняя тот ваку­ум, который возникает вследствие этой пассивности, и разлагая рынки, в которые так верят неолибералы, должно волновать последних не меньше, чем социал-демократов.

I. Почему постдемократия?