Постдемократия

Политики многих стран встревожены растущей апа­тией избирателей и сокращением численности пар­тий. В этом заключается интересный парадокс клас­са политиков. Они стремятся по возможности вос­препятствовать тому, чтобы массы граждан активно копались в их секретах, создавали оппозиционные движения, выступали против жесткого контроля со стороны политико-предпринимательского эллипса. Но в то же время политики отчаянно нуждаются в на­шей пассивной поддержке; их приводит в ужас мысль о том, что мы потеряем к ним интерес, перестанем за них голосовать и финансировать их партии, будем их игнорировать. Решение они ищут в том, чтобы ка­ким-либо образом обеспечить максимальный уровень минимального участия. Опасаясь апатии избирателей, политики удлиняют часы работы избирательных уча­стков или разрешают голосовать по телефону и че­рез Интернет. Тревожась из-за снижения численности партий, они проводят маркетинговые кампании, по­ощряя своих сторонников записываться в ряды пар­тии, но не прилагают усилий к тому, чтобы это член­ство стало привлекательным и стоящим делом.

Граждане, преданные идее эгалитаризма, подхо­дят к этому парадоксу с другой стороны, усматривая в зависимости политической элиты от ограниченного массового участия шанс на получение максимальных возможностей для проникновения в политику. Так, Филипп Шмиттер (Schmitter, 2002) сделал ряд чрез­вычайно нешаблонных и смелых предложений о том, как укрепить серьезное политическое участие, позво­ляющих решить эту проблему куда более эффектив­ным способом, чем стандартные рецепты, предлагае­мые традиционными политическими организациями. Например, вместо государственного финансирова­ ния политических партий, широко распространенно­го во многих европейских странах, где деньги делятся между партиями в соответствии с итогами последних всеобщих выборов, Шмиттер призывает обратить­ся к принципам прямой демократии. Из объема вы­плачиваемых каждым гражданином ежегодных нало­гов будет вычитаться небольшая фиксированная сум­ма, перечисляемая на счет партии, выбранной самим гражданином; аналогичным образом Шмиттер пред­лагает организовать финансирование групп давления и политических ассоциаций.

В число его более радикальных предложений вхо­дит идея учредить народное собрание, которое бы сочетало в себе черты древнегреческой демократии, концепцию присяжных, применяемую в судебной практике англоязычных стран, и современную пря­мую демократию швейцарского образца. По мысли Шмиттера, такое собрание, состоящее из ежемесяч­но выбираемых жребием граждан, рассматривало бы небольшое число законопроектов, переданных ему решением меньшинства (допустим, одной трети) по­стоянных членов парламента. Собрание будет вправе принимать данный закон либо отвергать его. Очевид­но, потребуются какие-то меры, чтобы предотвратить возможность нажима могущественных лобби на чле­нов собрания. Но и этот проект, и предложение о фи­нансировании партий имеют то достоинство, что не­посредственно вовлекают простых людей в полити­ческую жизнь и позволяют им делать свой выбор вне рамок банального участия в голосовании.

Предложение о народном собрании окажется осо­бенно ценным, если применить его на нижних уров­нях регионального и местного самоуправления, так как со временем через такие собрания может прой­ти огромное число граждан, проникаясь чувством политического участия или по крайней мере пони­манием вопросов политики. В целом существуют от­личные возможности для того, чтобы избежать про­блем постдемократии на местном уровне вследствие той роли, которую продолжают играть простые акти­висты, и минимального влияния постдемократиче­ского эллипса. Это дает еще одну причину, в допол­нение к рассмотренным в главе V, для обеспокоен­ности текущей тенденцией к приватизации местных общественных услуг и к низведению местных властей до уровня агента-посредника, поскольку в результате уменьшается роль местной политической прослойки в жизни общины и принимаемых ею решениях. Учи­тывая сравнительную доступность формальной по­литики на местном уровне и значительные возможно­сти для участия в ней, демократам следует стремиться к повышению роли местной и региональной полити­ки, к насаждению децентрализации, а также к защи­те и расширению функций гражданских услуг, за ко­торые отвечают местные власти.