Постскриптум. Поможет ли России Путин?

И что изменилось с тех пор? Ничего. И вот президент уже предлагает Министерству обороны закупать западную военную технику вместо российском, потому что, как он выражается, «не надо закупать барахло». А ведь в советское время наш ВПК был одним из самых передовых в мире! Когда речь зашла о введении универсальной платежной карты, Дмитрий Медведев посетовал, что, пока мы будем разрабатывать наш собственный чип, пройдет около 15 лет. Так давайте выпускать эту карту на базе импортных чипов, сказал он. Выходит, мы не можем даже сделать собственный чип. А ведь этим уже занимаются практически везде: на Тайване, в Малайзии, в Бразилии, в Сингапуре, то есть тех странах, которые еще лет 20–30 лет назад с восхищением смотрели на нас, как на великую державу, которая первая отправила в космос человека, а сегодня считают нас загнивающей державой.

И когда мы слышим заявления наших реформаторов — того же Чубайса, как они вместе с Гайдаром «спасали» Россию и «создавали новую экономику», то пусть они сначала посмотрят, к чему приводит их «новая экономика». Трупы на Волге — вот та «новая экономика», которая была создана нашими реформаторами. И когда у нас ставят памятники Ельцину и называют его именем библиотеки, то пусть сначала посмотрят, каковы последствия того, что происходило в стране в 1990-е гг. Участившиеся трагедии — это самый жесткий приговор всем нашим реформам и приватизациям. Это приговор всему тому, что проделали с нашей экономикой те, кто в очередной раз обещал нам лучшее будущее.

11. Каковы наши подлинные интересы?

СТАНЕМ ЛИ МЫ ЛОШАДЬЮ ДЛЯ АМЕРИКАНСКОГО ВСАДНИКА?

В любом альянсе, говорил Бисмарк, «есть всадник, и есть лошадь, и надо всегда стремиться быть всадником». В рамках «перезагрузки» — отражает ли она стратегическое, или тем более тактическое изменение в состоянии отношений, каждая сторона преследует собственные цели и собственные интересы. В одних областях они могут сходиться, в отдельных — даже совпадать, но в ряде других — расходиться, причем самым диаметральным образом.

Для нас не должно быть «перезагрузки» ради «перезагрузки», то есть ради всего лишь видимости хороших отношений, ради иллюзии сглаживания противоречий. Политика сближения с США должна проводиться ради наших интересов, ради усиления наших позиций, ради того, чтобы создались новые возможности для достижения наших внешнеполитических целей.

В любом случае «перезагрузка» — это политическая игра. И есть опасность «проиграть» эту игру, особенно если мы будем превращать «перезагрузку» во внешнеполитический фетиш. Мифология «перезагрузки» не должна довлеть над нами. Тем более что у нас есть опыт аналогичного сближения с США при Горбачеве, Ельцине и Путине.

Во всех трех случаях мы начинали как сторона, исходившая из того, что сближение с Западом позволит нам решить наши внутренние задачи, прежде всего экономические. При Горбачеве была выдвинута задача «ускорения». При Медведеве выдвигается по сути та же самая задача — «модернизация». Борис Ельцин и Владимир Путин также рассчитывали, за счет отказа от конфронтации и налаживания сотрудничества с Западом, решить задачу экономического развития страны. А потому установка на то, что внешняя политика должна, прежде всего, создавать условия для экономического развития страны, практически в неизменном виде кочевала все эти годы из одной концепции внешней политики в другую. В послании президента Медведева Федеральному собранию в ноябре 2009 года было объявлено, что эффективность внешней политики следует измерять уровнем жизни населения страны.

Однако насколько верна такая установка, особенно когда ее превращают в некий абсолютный ориентир? Во всех предыдущих случаях попытка модернизации экономики страны с участием Запада не привела к успеху. Напротив, при Горбачеве она закончилась тотальным геополитическим поражением, а займы, которые тогда выдал Советскому Союзу Запад, лишь увеличили его внешний долг. При Ельцине геополитическое отступление было продолжено. Билл Клинтон периодически показывал российскому президенту «финансовую морковку»: то речь шла об «американской финансовой помощи», то о т. н. «Токийском пакете» помощи со стороны «большой семерки». Тогда, в 1993 году, на саммите в Токио, Ельцину пообещали 40 миллиардов долларов. Однако из этой «помощи» до России дошло в лучшем случае несколько миллиардов.