Постскриптум. Поможет ли России Путин?

А что же Россия? В 90-е годы в Давосе ей отказывали в статусе одной из ведущих держав мира, и неудивительно. Россия поражала мир, чем угодно — расстрелом Белого дома, радикальными реформами, объемом внешнего долга, бесконечными болезнями Бориса Ельцина, натиском коммунистов на Кремль, войной в Чечне и масштабами коррупции, но только не своей силой и влиянием. Потом, начиная с 2000–2001 года, Давос взял паузу: на Россию стали смотреть с ожиданием, но и некоторым недоверием. Однако Давос-2007 показал: русские вернулись на мировую арену — и они полны уверенности в своих силах.

Если администрация Буша не прислала в 2007 году в Швейцарию ни вице-президента, ни госсекретаря, поскольку ясно было, что им нечего сказать по Ираку, то Россия была представлена если не по высшему, то почти высшему разряду. Ведь на прибывшего на форум Дмитрия Медведева смотрели не иначе, как на преемника Путина. А потому слушали его очень внимательно.

«Русские в Давосе завоевывают симпатии», — так отозвалась швейцарская «Нойе цюрхер цайтунг». А вот вывод итальянской газеты «Коррьера дела сера»: «Если Путин хотел направить сильным мира сего, собравшимся в Давосе, успокоительное и трезвое послание, то он направил туда правильного человека, представителя реформистского течения в Кремле… Медведев предстал как свидетельство того, что Россия мирно войдет в мировую экономику и политику». Но на самом деле, Россия уже давно вошла и в мировую экономику и в политику, причем в качестве одной из ведущих стран мира. Но на Западе это только начали, хотя и неохотно, признавать. 

ДАВОС-2008: ТРЕВОГА НА ЗАПАДЕ, ОПТИМИЗМ В АЗИИ

В 2008 году Давосский форум совпал с обвалом на фондовых рынках. Как написала газета «Файнэншл таймс», «в эти дни в Давосе трудно было найти хотя бы одного оптимиста» — во всяком случае, такого, кто открыто признался бы в этом. Но далеко не все представители мирового бизнеса переживали по поводу спада на фондовых рынках так, как американцы, французы или швейцарцы. Ведь в мире возникли новые мощные центры силы — развивающиеся экономики.

Как писала все та же «Файнэншл таймс», «руководителей крупных компаний и финансистов из США и Европы окружали их коллеги из Азии и богатых нефтью государств Ближнего Востока, чьи кошельки полны наличности, а лица светятся оптимизмом».

В результате Давос-2008 стал смесью тревоги и оптимизма, прощания с прежней системой координат и предощущения нового, пока еще неизвестного миропорядка. Что же это будет за миропорядок? В какой мир мы сейчас вступаем? В каком мире будем жить?

Уже очевидна первая черта нового мира — повышенная нестабильность. Еще недавно в Давосе фиксировали удивительный феномен: уровень безопасности в мире падает, терроризм бьет по самым разным странам, но это никак не сказывается на экономическом развитии. Тогда рост мировой экономики казался стабильным и бесконечным. В 2008 году стало ясно: глобальная экономика столь же хрупка, как и глобальная безопасность.

Вторая черта нового мира — отсутствие явного гегемона. Заявку на эту роль в самом конце XX — начале XXI века сделала Америка, но с ролью явно не справилась. Причем не только в Ираке. Как выяснилось, весьма уязвима не только американская армия, но и американская экономика. Разочарование в США, которое отличало Давос-2007, переросло в холодную констатацию медицинского факта: Америка утратила место безусловного лидера. «Это не просто обычный кризис, это конец целой эры», — отозвался на спад в США известный финансист Джордж Сорос. Кто-то пошутил: Сорос делает хлесткие заявления, чтоб попасть во все газеты. Сорос рассчитал верно — он попал во все газеты, но не только из-за хлесткости своих слов. Сорос, в общем-то, попал в точку.

Третья черта нового мира: США, Европу, Японию, то есть традиционные развитые экономики, все более подпирают и даже теснят новые центры экономической мощи. Главные жертвы мирового кризиса — западные «Сити-групп», «Мерилл Линч», «Морган Стенли». Их главы были отправлены в отставку или готовились к ней. И именно китайские и другие азиатские банки пришли на помощь западным банкам и страховым компаниям, которым грозила полная катастрофа.

Вот оно — новое лицо мировых финансов и мировой экономики. И не только финансов. За финансами следует перераспределение мировой технологической, а затем и военной мощи — и оно пойдет также в пользу новых центров силы.

Четвертая черта нового мира: слабеющий на глазах американский доллар. Уже ясно: доллар не способен в полной мере играть роль резервной мировой валюты. Но столь привычные всем «зеленые» пока еще нечем заменить, поскольку эту роль еще не готовы взять на себя ни евро, ни китайский юань, а американская экономика по-прежнему остается самой мощной в мире.