Потерянное одиночество

Уже год мы видимся почти каждую неделю, и он до сих пор не может поверить своему счастью, что такая красивая и шикарная женщина обратила на него внимание. А я красива. Я всегда красива, но когда пятнадцать лет назад пришла пора в очередной раз изменяться – мне уже жутко надоело быть блондинкой, и тут мне попался на глаза постер европейской актрисы Моники Белуччи. Я была приятно поражена – наконец-то пример настоящей женщины, а не худосочно-силиконовой куклы. Я пересмотрела все ее фильмы, и взяла ее за образец, только овал лица сделала чуть более вытянутым, чем у нее, и глаза оставила темно-зелеными, чтоб папарацци за мной не бегали.

Мы закрывались в одиннадцать, и Вик сидел в пустом зале, в руках у него была какая-то коробочка. Он всегда приходил с каким-нибудь подарком – или цветы, или пирожное, или милая безделушка. Современные мужчины так невнимательны, но я умею находить уникумов.

– My sun shine, – от этого приветствия он всегда вспыхивал теплым светом, так что и у меня на лице появлялась счастливая улыбка.

– Пати, – он крепко обнял меня, проверяя, не являюсь ли я плодом его воображения, вдохнул мой запах. – Ты сменила духи…

Упс. Общение с флерсом не прошло даром.

– Нравится?

– Еще не знаю, ты с ними другая какая-то.

– А что ты мне принес? – я всегда интересовалась его подарками, он подал мне коробочку. Тирамису.

– Ой, как хорошо, я как раз его хотела! – благодарно целую его, Вик светится белым-белым.

Как хозяйка ресторана, я могу есть тирамису на завтрак, обед и ужин, да я вообще могу есть все, что только захочу – повара приготовят, но ведь это не повод портить настроение дорогому человеку, тем более что пирожное действительно очень кстати, я проголодалась от всех этих событий.

Мы с Виком, прижавшись друг к другу, поднимаемся наверх в апартаменты. Это комната без окон, в ней огромная кровать под настоящим балдахином, бар с богатым набором вин и коньяков, кофе-машина, маленький столик и кресло, неприметная дверь ведет в ванную комнату с большой угловой джакузи. На входе в это гнездышко любви стоит сложный цифровой замок, сочетающий ввод пароля и опознание моего отпечатка, такая излишняя предосторожность нужна, чтобы обезопасить моего мужчину, утром я убегу, а он будет спать еще полдня слабый, как ребенок.

Мы входим, Вик уже не чисто белый, красный огонек разгорелся в нем, пока мы поднимались, и будет набирать силу с каждой минутой. У людей красный цвет – это плотское или, как сейчас говорят, сексуальное желание. Вик идет к кофе-машине и делает кофе по-американски, это уже традиция, если он дарит пирожное, то я съедаю его в апартаментах, запивая кофе. Чашка кофе передо мной, пирожное в руках, а Вик сидит на полу и с восторгом смотрит. Он так часто дарит пирожные, потому что обожает смотреть, как я их ем – с аппетитом, получая удовольствие и обещающе поглядывая на него. Когда последний кусок отправлен в рот, Вик уже пылает красным, и я чувствую его желание, как жар, он ловит мою руку, слизывает крем с пальцев, легко поднимается, подхватывает меня, и мы оказываемся в постели. Он такой сильный и такой нежный…

Утром тело звенит, как натянутая струна, сила ищет выход – ее слишком много, я всматриваюсь в Вика, не взяла ли я лишнего; нет, отоспится, поест и через день будет как новенький. Раньше после таких «щедрых» ночей я сбрасывала лишнее в амулеты-накопители, но теперь стараюсь управляться с излишком, надо же расширять свои vis-артерии и резервуары, нельзя не прогрессировать, если ты не идешь вперед, то скатываешься назад, такова жизнь.

В таком состоянии хорошо думается, голова ясная и чистая.

Руфус, никчемная тварь, питающаяся страхом и болью, как я – радостью и желанием, настолько потерял всякий ум, что нарушил Конвенцию. Ладно бы он просто «отключил» флерса и никто об этом не знал, но он собрался его отдать вампам, а это верная смерть для цветочника, причем мучительная. С каждым десятилетием богам и их детям все труднее в этом мире, да и сотворенным несладко, Единый Враг или Узурпатор, как зовут его боги, отобрал у нас людей, ему они молятся, о нем думают, ему посылают свои страхи, надежды, благодарности и проклятия, Единый воистину универсален – берет все. Интересно, существует ли он на самом деле, или люди просто отвернулись от нас?

Из-за нехватки силы была принята Конвенция по охране некоторых сотворенных, могущих генерировать ее, и это первое и последнее соглашение, которое соблюдается всеми. Говоря «всеми», я имею в виду европейских богов и их детей, что же творится в Азии или в Африке, я понятия не имею.

Пожалуй, если флерса Фиалка в нормальном состоянии, я не буду доносить на кузена с тетушкой, но если и ее «отключили», пусть пеняют на себя, обращусь в Совет, пускай с ними разбираются. Значит, сегодня мне предстоит визит к родственничкам, чтоб им обоим провалиться во Тьму.

Я почесала Вика за ушком.

– У… – обиженно промычал он.

– Солнышко, мне пора…

Его рука производит безошибочный захват меня и подтаскивает к его спящему телу.

– У-у, – отрицающее мычание.